Если убийцы нацелились на прирожденную душу, это могло быть предупреждением или актом возмездия за мое возвращение. В любом случае, это дело рук того же, кто отравил меня.

— Обыщите замок внутри и снаружи», — услышала я приказ матушки, адресованный Эйру. — Я хочу, чтобы был проверен каждый квадратный дюйм, опрошен каждый житель и допрошен каждый часовой. — Ее приказы разнеслись над пастбищем, достигая войск. — На свободе диверсант. Убийца среди нас, который уже совершил два злодеяния. Найдите их.

— Не найдут», — прошептала я про себя, снова переводя взгляд на мертвое тело. — Они их не найдут.

Если враги не жили в замке и если они использовали один из туннелей, они уже давно скрылись. По крайней мере, на данный момент.

Эйр и его братья по оружию отправились выполнять приказы матушки. Пока придворные перешептывались друг с другом, наши друзья пытались смягчить нарастающие обвинения, чтобы они не вышли из-под контроля, а матушка отдавала новые распоряжения дополнительным стражникам.

Я подумала о Мерите, солдате, которого мы потеряли. Я подумала о прирожденных душах, которых Риз пытался использовать как козлов отпущения для своего обмана. Я подумала о Мастерах, которые пожертвовали собой ради своей версии так называемого высшего блага.

Я подумала о Нику, который мог бы стать мишенью этого гнусного преступления.

Эти образы мелькали у меня в голове, пока я наблюдала за принцем. Мне не показалось, когда я заметила, как он стряхивает пылинку пепла со своего рукава. Я сжала руки в кулаки, а затем заставила их расслабиться.

У Зимы было лекарство от таких ран — мазь, которая растворяла слои обожженной плоти и действовала как бальзам, значительно облегчая страдания. Было слишком поздно, чтобы помочь душе, но еще не слишком поздно, чтобы исцелить кожу. Мы могли бы нанести эту мазь на тело усопшего, восстановив его оболочку и подарив некую долю утешения в загробной жизни, прежде чем отнести человека в склеп, где он будет лежать до похорон. Таким образом, они смогут покоиться с миром.

Воспользовавшись моментом уединения, я встала рядом с Поэтом, а затем приблизилась к принцу.

— Сир, — обратилась я. — Обугленная плоть. Осень смиренно просит вас удалить ее.

Только тогда мужчина оторвался от осмотра тела, наконец-то обратив на меня внимание. Его черные брови поползли вверх, что стало первым признаком реальной внутренней реакции. Однако это не был взгляд удивления. Скорее, это было властное выражение лица правителя, который счел просьбу абсурдной.

— Зачем? — пробормотал он.

— Ты что, блядь, шутишь? — прошипел Поэт.

Мои ноздри раздулись в тандеме.

— Зачем? — повторила я, ошеломленная, указывая на доказательства. — Посмотрите, что было сделано. Разве вы не видите проблему?

Джерин уделил вопросу должное внимание. Пока он оценивал труп, его лицо вполне могло быть высечено из ледника. Спустя значительное количество времени он ответил:

— Да. — А затем этот безжалостный, хладнокровный взгляд полоснул по нам. — Проблема в том, что они должны были завершить начатое.

Мое дыхание остановилось. Отвращение поползло вверх по позвоночнику. Рядом со мной зарычал Поэт, едва сдерживаясь, чтобы не порубить члена королевской семьи на куски. Единственное, что его останавливало — это я, потому что совершение очередного предательского акта не послужило бы нашим интересам.

Поодаль Элиот и мои дамы свирепо смотрели на Зиму, услышав самую суть. Ту часть, где Джерин заявил, что тело должно было быть полностью сожжено дотла.

Не обращая внимания на нашу реакцию, омерзительный принц отвернулся. Он вальяжно удалился, его внушительная фигура прорезала облако дыма.

***

Мои руки с силой ударились о двойные двери; створки распахнулись, когда я маршем вошла в королевские покои, подол моего платья хлопал по ногам.

— Варварство», — прошипела я, сжимая кулаки, пока матушка следовала за мной. — Кто мог такое сделать? — Остановившись у окна, выходящего на тыквенный сад, я резко развернулась к ней. — И не говоря уже о предрассудках этого континента. Какая королевская особа, кроме Риза, отреагировала бы так?

Матушка покачала в воздухе открытой ладонью, пытаясь остудить мой пыл. Как только я сжала губы, она кивнула стражникам, чтобы те закрыли двери, а затем подошла ко мне.

На мгновение матушка явно прокручивала в голове этот инцидент; одна рука прикрывала ее рот, другая покоилась на бедре. Она жила дольше и видела то, чего никогда не видела я. В Осени убивали и раньше, и это, безусловно, был не первый раз за последние сто лет, когда убийцы нацеливались на Корону. И из-за нашего крестового похода за равенство я ожидала, что нас будут испытывать, что пацифистское сердце этой нации бросит вызов, которого не было раньше. По крайней мере, со времен древности.

Но предвидеть эти ужасы и видеть, как они воплощаются в жизнь, — разные вещи. С того момента, как я вернулась из Весны, этот двор был растерзан ненавистью, смертью и таким насилием, которое могло бы соперничать с Летом.