— Если я не ошибаюсь, Зима считается нацией мудрости. Вам стоило бы проявить этот интеллект, пока у меня не возникло искушения ответить вам самым инстинктивным образом.

Раздражение мелькнуло на лице Джерина, появившись и исчезнув прежде, чем я успел запечатлеть этот феномен в памяти, чтобы использовать его позже для шантажа.

— А если я не ошибаюсь, — ответил он, — вы шут, которому следовало покинуть эту комнату еще давным-давно.

— Оуу. Ненавижу вас расстраивать, но это не помешает вам думать обо мне.

Его глаза сузились.

— Скажу проще. Это встреча членов королевских семей.

— Тогда сделайте одолжение своему кишечнику и признайте присутствие каждой королевской особы.

Вот вам и нежелание участвовать в перепалках. Мужчина сделал три шага вперед.

— Я бы посоветовал вам действовать с осторожностью, официальный шут. Я могу с легкостью обратить вспять действие моего лекарства, доводя до мучительных масштабов. — Он склонил голову, в его зрачках загорелся бездушный огонек, словно он получал кайф от самой идеи пыток. — Не желаете ли вы стать свидетелем истинной боли?

Я вальяжно подошел к принцу, остановившись в нескольких дюймах от него.

— Вам придется придумать более креативный ответ, чем этот.

— В то время как вам в следующую секунду потребуется корректирующая хирургия, — протянул он.

— О, но вы снова всё неправильно поняли. Это не обо мне вам следует беспокоиться. — Я кивнул головой в сторону Бриар. — Это ее вы недооцениваете. Для начала, у нее есть имя.

— Разве? — заметил принц, переведя свое внимание на принцессу. — Жаль, что она ему не соответствует.

Я зашипел, и Авалея открыла рот, чтобы вмешаться, но голос ее дочери опередил ее.

— И она стоит прямо здесь, — упрекнула Бриар. — Я принцесса, твоя хозяйка и твоя пациентка. И я была бы благодарна, если бы ты об этом помнил.

Инстинктивно ее глаза поймали мои. Но вместо того, чтобы мысленно хмуриться и отчитывать меня за очередной альфа-рецидив, проблеск понимания промелькнул на ее лице — как раз перед тем, как по комнате пронесся шквал криков.

Мы вчетвером сорвались с места в тот самый момент, когда Эйр влетел в двери с обнаженными палашами. Наша группа бросилась к окну, за которым пламя охватило часть кленового пастбища. Там мертвое тело было привязано к шатру из растопки; труп пылал так же, как тело Риза, когда я пытался его убить.

Вот только здесь все было по-другому. Ибо это горящее тело принадлежало не Летнему Королю.

28

Бриар

Крики ужаса разорвали тишину пастбища. Мы мчались по траве, а затем в замешательстве остановились, когда в нас врезалась плотная стена дыма.

Губы матушки приоткрылись, глаза остекленели от шока. «Боги милостивые».

Наши друзья прибыли чуть раньше нас. Пози и Вейл сцепили руки, глядя на эту сцену. Каденс и Элиот смотрели в немом ужасе.

Эйр поморщился и направил один из своих мечей на солдат.

— Рассредоточиться! — крикнул он, приказывая им прочесать местность на случай, если преступник все еще поблизости.

Вонь обугленной плоти обожгла мне ноздри, на глазах выступили слезы. Посреди суматохи мои суставы подкосились, и я попятилась, налетев на Поэта. Шут схватил меня за плечи, удерживая на ногах, и прошипел себе под нос ругательство.

— Сезоны всемогущие, — произнес он, выхватывая кинжал, крутя его в пальцах и перехватывая за рукоять. Одновременно он крепче прижал меня к груди, обхватив сильной рукой поперек живота.

Убийца мог быть все еще здесь. Конечно, Поэт действовал инстинктивно, готовый защищать меня.

Тем не менее, он не загораживал мне обзор. Шут уже достаточно хорошо знал меня, читая мои мысли как свои собственные.

Принцесса не отворачивается. Это уже случалось раньше, в Теневом Саду, когда Мастера заставили невинного ребенка отрубить голову одному из моих солдат. Как и тогда, я выпрямилась на дрожащих ногах, чувствуя необходимость увидеть масштабы этого кошмара.

Я приковала взгляд к почерневшей массе, привязанной к погребальному костру. Труп осел, словно куча тлеющего угля. Оранжевое пламя шипело на многочисленных участках тела; плоть была слишком испепелена, чтобы ее можно было узнать.

Согнув руку, я прикрыла нос и рот. Затем высвободилась из хватки Поэта и побрела к жертве.

— Принцесса, — предостерег один из рыцарей.

— Нет, — в оцепенении возразила я.

Еще один солдат попытался остановить меня:

— Ваше Высочество.

— Оставьте ее, — скомандовал шут.

Взрыв шума стих, и двор погрузился в испуганное молчание, пока я, спотыкаясь, подходила ближе. Посреди зловония в воздух взлетал пепел. Армия потушила огонь до нашего прибытия, но жар все еще просачивался сквозь мою одежду.

Агония, которую, должно быть, испытал этот человек. Крики, которых мы не слышали, потому что были слишком далеко — в целом мире от их страданий.