Я сделала так, как он велел, нащупав трубы по бокам от себя. Удовлетворенный, Поэт оградил мое тело и принялся целовать каждый дюйм моей плоти. Лениво и чувственно он тащил этот порочный рот вниз по моему горлу, между ключицами и ниже к лифу. Опустившись на колени, он сгреб одну грудь в ладонь и обхватил сосок губами.

Я вскрикнула, моя голова откинулась назад. Пока душ заливал нас со всех сторон, горячая пещера губ Поэта сомкнулась вокруг заостренного кончика и начала сосать, потягивая мою грудь через ткань. Мои пальцы до побеления сжали арматуру.

Издавая мычащие звуки у моего соска, Поэт переключился и атаковал второй диск. При этом ладони шута прошлись по задней поверхности моих икр, затем скользнули по бедрам; эта траектория посылала ударные волны по моей плоти. Наконец его руки проскользнули под ночную рубашку, где он обхватил мою голую задницу и вжал меня глубже в стену, не давая мне дергаться.

И когда он отпустил мой сосок, чтобы взглянуть на меня, я поняла, что этот мужчина имел в виду под словом «показать». Я увидела это в его суровом выражении лица. Дело было не в нем. Он был бессилен исцелить меня сам, но он мог помочь мне восстановиться. Этот бесконечный взгляд на его лице — любовь, страсть, благоговение, чувство собственности и родство — зашил рану в моей груди. Словно мы были связаны, все, что чувствовал он, протекало и сквозь меня; эти чувства находили отклик, превосходящий все, что я когда-либо знала.

Он не потерял меня. Как и я не потеряла его.

С крючка на стене Поэт снял мочалку. Намылив ее ароматным куском мыла, он залез под ночную рубашку и провел материалом, омывая мои ноющие складки. Я заскулила, не в силах сопротивляться желанию потереться тазом о ткань; нежное трение ошеломляло.

Свободной рукой шут приподнял подол моей одежды и прижал его к моему бедру. Он смотрел, как пена собирается над моей ложбинкой, мыльные пузыри стекали по моим бедрам, пока он мыл меня. Его зрачки расширились, когда он сосредоточился на задаче; темп его движений вырывал стоны из моего рта, каждый из которых дрожал во влажном воздухе.

Полосы пара окружали нас, вода брызгала повсюду, потоки топили нашу одежду и волосы. Все становилось жарче, тяжелее, пьянее. Неужели тому, что этот мужчина может со мной сделать, нет предела? Если я не умру от государственной измены, я могу просто погибнуть от его прикосновений.

Или, возможно, я недооценивала то, что могу выдержать. Возможно, в этом и заключался его замысел.

Поэт водил мочалкой по моему клитору и проводил ею вдоль шва. Отчаянно желая большего, я терлась о ткань, преследуя стимуляцию. Как бы сильно мне этого ни хотелось, я продолжала держаться за вентили и вжимала свои складки в материал. Шквал ощущений лишал меня воздуха; выдохи срывались с моих губ, а мои крики эхом разносились по ванной комнате.

Поэт издал хриплый звук одобрения. И все же его движения были нежными и постепенными, и я подстраивалась под них. Вместе мы растягивали минуты, продлевая эйфорию до тех пор, пока я не впала в бред.

Я хныкала под манипуляциями Поэта; крещендо нарастало в разломе между моими конечностями. Но каким-то образом я сопротивлялась. Он намеревался показать мне, и поэтому я поддалась спокойным толчкам его запястья. Полностью перехватив контроль, он довел меня до исступления, потирая меня до тех пор, пока я больше не могла терпеть, пока мне не понадобилось больше, пока мне не понадобилось всё это целиком.

Почувствовав это, Поэт повиновался. Он убрал мочалку и повернул распылитель в мою сторону, орошая мои складки и смывая пену. Брызги били по моему клитору, постукивая по бугорку именно так, как надо, снова накрывая меня с головой. Свежие рыдания вырвались из моих легких, потому что это казалось нереальным.

Нежное давление ударило по клитору, затем опустилось к моему входу, затем вернулось к набухшему зернышку. Это повторялось снова, и снова, и снова. Охваченная шквалом ощущений, я запела во влажный воздух, и Поэт услышал меня.

Он ловко повернул вентиль глубже, прицеливаясь в меня и попадая в точку. Я застонала, завыла, а затем на мгновение замолчала. Я кончила с тяжелым стоном. Звук вырвался из моего рта и заполнил душную комнату.

Не успел мой оргазм вырваться в атмосферу, как рот Поэта опустился вниз. Со стоном его губы поймали мою плоть. Его язык скользил взад-вперед по моей ложбинке, слизывая возбуждение и вытягивая из меня еще больше.

У моих стонов не было времени раствориться. Вместо этого они начались заново.

Поэт очерчивал мою сердцевину, облизывая и раздвигая мой вход медленными движениями. Взбудораженная снова, я кричала в потолок. Отголоски были рваными, но стойкими. Потому что да, у меня была выносливость.

Он закинул одно из моих бедер себе на плечо и начал сосать мою интимную плоть, проталкивая язык дальше с каждым разом. Затем его голова задвигалась вверх-вниз, сила его челюсти достигала все выше. Плоскость его языка проникала за мои стенки, ударяя по местам, которые заставляли меня кричать.

Я не могла удержаться и, оторвав одну руку от крана, вцепилась в волосы Поэта. Мои пальцы сжали корни.

Жар обжигал мою кожу. Пульсация в клиторе билась, как сердце.