— Какая дерзость! Думать, что пламя сработает против Лета. — Его слюна полетела мне в лицо, когда наши лбы столкнулись. — Разве тебя никто не учил, деревенщина? Из всех Сезонов Лето не может сгореть. Мы — кровь наших предков, рожденные из жара и пламени. — Риз вонзил пальцы мне в горло, перекрывая последние ручейки кислорода. — Мы не можем сгореть, потому что мы создали огонь!

Приятно знать, что этот узурпатор не утратил чувства собственного превосходства даже тогда, когда из него делали отбивную. Если бы я не хотел зажарить его сердце и член на вертеле в качестве закуски, я бы поаплодировал тщеславию этого мудака.

Тем не менее, это жалкое подобие правителя было право. Как иначе объяснить, что огонь почти не тронул его? Ни единый дюйм пламени не ошпарил его лицо.

Риз впился ногтями в мою трахею. Легкие отказывались качать воздух, и нависающие деревья по краям стали размытыми, кленовые листья превратились в цветовые пятна, а перед глазами все поплыло. Пока это происходило, король прерывисто хрипел мне в ухо:

— Решил отомстить за свою сочувствующую осеннюю наследницу, как верная собачонка? — злорадствовал он. — Еще не усвоил свое место? Такие шлюхи, как ты, со временем теряют свой блеск, но короли выкованы из золота, и их наследие правит вечно. Тебе никогда не познать этой славы. — Его лицо сморщилось, как дешевое папье-маше. — А теперь и Бриар тоже. Твоя никчемная принцесса исчезла.

Ее имя на его губах пронзило меня насквозь, а упоминание о золоте склонило чашу весов. Воспоминания о той битве во дворе обрушились на меня. Я увидел, как моя принцесса рухнула, когда Векс вонзил кинжал ей в живот — Мастер-золотых дел напал под влиянием Риза, действуя по приказу короля.

Он заставил ее страдать. Он заставил ее плакать. Он пустил ей кровь.

Из-за него она чуть не умерла. Из-за него она потеряла трон.

Бриар.

— Одной дерзкой шлюхой меньше, — пальцы Лета впились мне в горло. — Осталась еще одн…

Мой череп врезался в его, и от удара чужая голова откинулась назад. Когда король с визгом отшатнулся, он отпустил мое горло, и это стало последней каплей.

Я набросился на него прежде, чем он успел издать хоть звук. В головокружительной последовательности я извернулся и нанес удар. Мои конечности двигались так быстро, что это дезориентировало Риза: руки и ноги со свистом рассекали воздух. За считанные секунды я ударил его локтем в висок, затем развернулся, чтобы мертвой хваткой вцепиться в его шею, после чего подцепил пяткой его икру и мельницей оторвал от земли. Гортанный визг вырвался из горла Риза, когда он рухнул на землю, ударившись головой о траву в нескольких дюймах от пляшущего пламени.

Кровь забрызгала его лицо, хотя вряд ли этого было бы достаточно. Я хотел, чтобы он был изуродован, покалечен и изменен до неузнаваемости. И все же не моя атака и не приземление с хрустом костей заставили его завизжать.

Нет, это были волдыри, пузырящиеся на его руках. Кусок его мантии рассыпался и лопнул на груди, обнажив месиво из кожи под ним. Струйки дыма вились от его плоти, поверхность которой пузырилась. Огонь все-таки добрался до него, испепеляя Риза от пупка до сосков.

Недостаточно. Совсем недостаточно, чтобы меня удовлетворить.

Ничтожество взревело и рванулось вверх, выхватив нож. Ленивым пинком я выбил оружие из его хватки — движение настолько элементарное, что я почувствовал себя оскорбленным. Право, ему следовало бы знать, что не стоит проверять рефлексы шута, если эту жалкую попытку вообще можно назвать проверкой.

Опустившись перед ним на корточки, я вытащил кинжал из ножен на лодыжке. Словно жидким шелком, я медленно и нежно провел острием лезвия по розовой, пенящейся поверхности его тела, и эти движения напоминали дразнящую ласку. Я едва касался воспаленной и чувствительной плоти, но Риз заблеял так, будто его жрали заживо.

Я прищурился. Вот так, сладость. Кричи для меня. Сделай это ради нее. Пока он кричал, я пробормотал тихий стишок.

— Лето не может сгореть, говоришь? Со стороны так не кажется. — Пот струился по шее короля, которая содрогалась под моими манипуляциями. — Кому-то следовало научить тебя: у шутов много талантов, в том числе и умение жонглировать самым смертоносным оружием. — Затем мой голос опустился до шипения: — Вы создали огонь, но шуты его глотают.

Мои пальцы сжали рукоять кинжала и слегка погрузил острие в один из волдырей. Высокий вопль вырвался изо рта Риза, затем еще один, когда я вонзил еще на дюйм.

Я буду терпелив, как любовник, счищая обожженную кожу с его скелета. Ведь у меня было предостаточно опыта в прелюдиях. К концу он будет умолять, чтобы все закончилось. И тогда он больше никогда не произнесет ее имени.

Наклонившись, я позволил своему шелковому голосу промурлыкать ему на ухо:

— Ты разрушил ее. Так что теперь я разрушу тебя.

Я напряг мышцы, готовый к возмездию, готовый срезать все дочиста. Но пока костер трещал и хлопал, летящие искры напомнили мне веснушки. Они показались мне знакомыми. Эти веснушки снова вызвали в памяти лицо принцессы.