Мои королева и принцесса были исключением, признавая недостатки этого королевства. Но имея за плечами многовековые традиции и три других двора против нас, нам нужны были союзники. А еще больше — нам нужно было время. Авалея и Бриар рисковали своими жизнями ради нашего дела — ради прирожденных душ — до такой степени, что ее дочь лишили наследства и выгнали из замка. Кто я такой, черт возьми, чтобы насмехаться над этой женщиной?

Конденсат капал из трещины в потолке. Действительно, здесь было холодно. Хотя я был слишком возбужден, чтобы заметить это, что означало, что я виноват не меньше Авалеи. Мы были слишком поглощены собственными демонами, чтобы помнить о тех, кому приходилось гораздо хуже, кто жил в вечном кошмаре.

Именно за них мы и собирались сражаться.

Авалея вздохнула.

— Ты здесь по личной просьбе Риза.

Я усмехнулся.

— У него предсказуемый вкус.

Меня вряд ли оскорбляло то, что меня поместили к безумцам. Куда более оскорбительным было предположение Лета, что я должен быть возмущен нынешней компанией. Вместо того чтобы получить место в первом ряду на моей казни — публичном потрошении, медленной кастрации, ведрах вина, выплеснутых на мой гардероб, — Риз ошибочно полагал, что погребение Придворного шута вместе с сумасшедшими Лета — это самое низкое, до чего он может меня опустить. Возможно, это также служило напоминанием о том, где, по его мнению, место моей принцессы.

Мои клыки сверкнули. Из-за него Осень решила, что Бриар сошла с ума. За моей спиной и за спиной Авалеи они называли ее «Безумной Принцессой». О, но этот ублюдок заплатит за это.

Выражение лица королевы разгладилось, став похожим на металлическую пластину.

— Тем не менее, ты здесь из-за своих собственных действий. Буйство против короля. Путь крови и огня. Учитывая, как ты вгрызся в отряд моих солдат, чтобы не дать Бриар сбежать из замка три дня назад, полагаю, я должна быть благодарна, что ты не оставил после себя дюжину вырезанных летних рыцарей.

— Ночь еще молода, — напомнил я ей. — Но хотя я способен и мотивирован, я также не глуп.

— Многие сказали бы, что нападение на монарха приравнивается к нападению на всю нацию.

— И этот кто-то был бы неправ. Одно тело спрятать легче, чем дюжину. Ради их же блага, ничего не подозревающая охрана Риза держалась от меня подальше. Иначе мы бы сейчас вели совсем другой разговор.

— Хорошо, я устала ходить вокруг да около. Ты ясно дал понять сегодня вечером…

— Только сегодня?

— Сезоны, — проворчала она. — Много раз ты давал понять, что можешь голыми руками разорвать в клочья любого члена королевской семьи или двор, но это не твоя главная сильная сторона. С моей точки зрения, эта сила покинула тебя, уступив место саморазрушению.

Я склонил голову.

— Другими словами, мне нужно контролировать себя.

— Как минимум. Твоему навыку манипуляции чего-то не хватает, шут.

Кандалы затряслись, когда я вскочил на ноги.

— Посчитайте, насколько мне насрать.

— Ради всего святого, Поэт. Хватит сверкать глазами, как сраный альфа-самец, — потребовала Авалея, когда я возобновил хождение. — Это на тебя не похоже. Сейчас твои слова — это не проницательные слова того человека, ради которого моя дочь положила свое сердце на плаху.

Я остановился к ней спиной. Вот мы и подошли к сути. Она винила меня в изгнании Бриар. Ну, она была не единственной. Похоже, сегодня мы оба позволили нашим демонам взять над нами верх.

Но да. Авалея была права.

Не без Бриар. На кленовом пастбище она произнесла эту мольбу одними губами. Словно рефлекс. Учитывая все то, что Бриар обрушила на короля во дворе всего несколько дней назад, и то, как она хотела бы увидеть, как я его пытаю, она не хотела бы, чтобы это произошло вот так. Не так небрежно.

Я прижал ладони к ближайшей стене и навалился на нее. Мои плечи напряглись, когда слова Авалеи донеслись до меня сзади:

— Она бы сделала это иначе. И это совершенно точно не то, чего она ожидала бы от тебя.

— Ошибаетесь, — пробормотал я. — Она знает, на что я готов пойти. Сегодня я сжег короля, но это наименьшая из моих амбиций. Я бы спалил этот мир дотла ради своей принцессы.

Авалея на мгновение замолчала, в ее голосе столкнулись одобрение и осуждение.

— Я всегда хотела лишь одного: чтобы кто-то любил ее так, как ты. Но Бриар также верит во что-то большее, чем она сама. По ее мнению, достойный правитель не хотел бы, чтобы мир страдал исключительно ради ее собственного выживания.

И еще кое-что, о чем она не сказала мне, но я уже знал. Моя колючка попыталась бы уничтожить врага иначе — хитроумно. Как мы делали раньше. Вместе.

Сегодня ночью я позволил ярости и чувству потери взять верх над моим тактом. Я повернулся, прислонился спиной к стене и скрестил закованные в кандалы руки.

— Очевидно, я был мудаком.

Губы Авалеи дрогнули.

— Шуты всегда преувеличивают?

— Только если они тщеславны.

— Ты вел себя глупо.

— Ну же. Не приукрашивайте.

Она отмахнулась от этого.