— Если ты хочешь отработать свою вину, сочини какой-нибудь личный стих о своем проступке, а затем перепиши его еще сотню раз.

Я по-птичьи склонил голову и посмотрел на нее с притворным замешательством.

— Кто сказал, что мне жаль?

Смотря, о чем именно шла речь. Но когда Авалея поджала губы, выведенная из себя игрой слов, я сдался и склонил голову.

— Приношу извинения, Ваше Величество.

Смягчившись, женщина кивнула. Кашемировое платье зашуршало, когда она подошла и остановилась в нескольких шагах от меня.

— Делай то, что она больше всего ценит в тебе. Заточи свой язык и используй его по умолчанию. Если ты этого не сделаешь, боль будет накапливаться внутри тебя, пока не взорвется.

Я отвел взгляд. Все, что она говорила, имело смысл и было бы моим собственным ходом мыслей, если бы я вообще мыслил рационально.

— То, что я сделал с Ризом, — подсказал я, смягчая тон. — Гнев — это единственная эмоция, которую это у вас вызвало?

Когда я оглянулся, Авалея сжала губы, сдерживая улыбку. Из нас вырвался усталый смешок. Однако шум затерялся среди скрежета закрывающейся двери клетки и звона железных ключей.

Я понизил голос.

— Несмотря на отсутствие свидетелей, вы правы. Полагаю, мое заключение в ту же ночь, когда было сожжено Лето, вызовет толки, не говоря уже о моем присутствии на самом этом событии. Не терпится услышать публичную причину, которую вы придумали для этих кандалов на мне. Что еще важнее, надеюсь, эта ложь выставит меня в хорошем свете.

Королева так же оперативно понизила тон.

— У нас с тобой сегодня вечером была срочная встреча, и мы прибыли на место происшествия вместе. В этот момент ты отпустил нелестный комментарий по поводу травм Риза, и я решила исправить твое отношение на ночь. Это покажет, что я беспристрастный суверен, уважающий Летнего Короля, и, таким образом, эта уловка сохранит тебе жизнь. И признаю, ты прав насчет Риза; он подыграет этому фарсу.

Естественно. Как я уже сказал, его гордость не позволит признать, что Придворный шут стал причиной того, что сейчас он напоминает кусок подгоревшего тоста. Как бы сильно Риз ни хотел увидеть, как на рассвете мне выпустят кишки, это не произойдет за счет его репутации. Нет, он будет искать компенсации другими, неизвестными способами.

— Что касается подробностей «несчастного случая», — начала Авалея. — Потребуется еще одна уловка. Полагаю, эту часть ты уже продумал?

Я сделал вид, что задумался.

— Король Лета отправился на ночную прогулку и оказался не в том месте, не в то время. Молния ударила в знаменитый клен, под которым он стоял. Отсюда и вспыхнувшее пламя. — Я пошевелил окровавленными пальцами. — И дальше по списку.

— Искусная ложь, — заключила Авалея. — Я бы спросила, как ты развел огонь. Но, учитывая связки летнего трута, которые Риз привез для растопки в своих покоях, я могу догадаться.

Как и в любом Сезоне, у природы была своя смертоносная и отрицательная сторона. В этом дворе самовозгорание не относилось к числу подобных бедствий. Эта форма темной органической магии принадлежала Лету, и поскольку Риз навязчиво предпочитал снабжать свои покои специальным трутом из своей нации, а не просто использовать осеннюю растопку, у меня развился синдром «липких пальцев». То, что я заранее стащил все необходимое, сильно облегчило задачу по созданию погребального костра, поскольку летний трут и осенняя молния имели весьма токопроводящие отношения.

В конечном счете, двор вряд ли свяжет инцидент со мной, королевой или кем-либо еще с предполагаемым мотивом. Это будет просто случай со стихией. Опять же, никто никогда не сомневался в воле природы.

— Что касается свидетелей, то я не беспокоюсь ни о ком, — произнес я.

— О которых тебе известно, — возразила Авалея. — Короли не выходят на улицу без охраны.

— Полагаю, Риз отдал своим стражникам недвусмысленный приказ съебаться и оставить его в покое, — отмахнулся я. — Он не славится милосердием к тем, кто не подчиняется. Разумеется, чтобы предотвратить вмешательство любых любопытных дворян или строптивых солдат, слухи о его склонности к наказаниям могли быть слегка приукрашены.

— И кто же ответственен за эти слухи?

Медленно ухмылка скользнула по моему лицу.

Авалея скрыла еще одну улыбку.

— Удобно.

— Бедняга Риз уже был на пастбище, в блаженном неведении о своей близкой кончине. В этот момент природа взяла свое и встала на пути. Так что, как видите, я — разъяренный шут, который был безрассуден, но не настолько, чтобы подставить себя или кого-то важного. В конце концов, мне нужно защищать сына. И принцессу тоже.

Авалея изучала меня, впечатленная и открытая. Но затем грусть отяготила ее лицо.

— Когда ты перестанешь это делать?

Мои брови сошлись на переносице.

— Уточните. Список длинный.

— Ты ни разу не произнес ее имя.