Эти воины все еще были моими сородичами, все еще моими корнями. И по какой-то милости я нашла в себе волю целиться так, чтобы не перерезать артерии. Адреналин бурлил во мне, пока я вспоминала свою клятву этой нации, каждой душе, заслуживающей свободной жизни. Цепляясь за это, я стремилась ранить, а не убивать.

Сострадание. Милосердие. Эмпатия.

Вот что такое Осень. Вот к чему мы должны стремиться.

Я подумала о пшеничных зернах в своем кармане. И вспомнила, зачем я их собрала.

Бьющиеся тела заполнили лужайку. Я огляделась в поисках свободного места и побежала к небольшому помосту на краю двора. Кандалы волочились за мной, так что я кряхтела и хромала от усилий. Резко повернувшись лицом к стычке, я сунула руку в карман брюк и вытащила зерна пшеницы.

Мой голос взмыл в небо, поднимаясь из самых недр живота.

— Честная Осень! — проревела я, затем вскинула руку и выпустила зерна по ветру.

Зерна разлетелись и поплыли, как вымпел. Лунный свет озарил блеск каждого семени и приковал к себе внимание толпы.

Рыцари отступили, их оружие замерло. Их взгляды следовали за семенами пшеницы, которые взмыли за пределы тренировочной площадки и растворились на горизонте. В ту же секунду внимание каждого бойца переключилось на меня.

Магия Блуждающих Полей не ускользнула ни от одного свидетеля. Если бы мои намерения — намерения Поэта, Элиота или Каденс — не были благородными, мы бы здесь не стояли. Поля сбили бы нас с пути и заперли внутри, и мы бы никогда не выбрались.

Я собрала зерна именно для этой цели. Их высвобождение служило доказательством того, где мы прошли. Если эти воины и должны были что-то признать, так это именно это.

Усталые, неохотные взгляды смотрели в ответ. В синяках и рваных ранах, они приготовились.

Сквозь расстояние взгляд Поэта вцепился в мой. Ссадины уродовали его лицо, а рубашка была забрызгана кровью. Но он был жив… прекрасно жив. Как и Элиот с Каденс; все они были избиты и тяжело хватали ртом воздух.

Эйр возвышался рядом с Поэтом; его черты отражали гордость, когда он склонил голову.

— Ваше Высочество, мы выслушаем ваши слова.

Протесты вырвались из отряда и прокатились по двору. Слова «Безумная принцесса» захламили лужайку.

— Она предательница, — говорили они.

— Она сочувствующая, — бунтовали они.

Один из них крикнул:

— Они умерли из-за тебя!

Мастера. Они умерли из-за меня.

Поэт шагнул в мою сторону, чтобы никто не попытался на меня напасть. Подойдя ближе, он зарычал на них, к нему присоединились Элиот и Каденс. Но Эйр поднял ладонь и крикнул:

— Она не убивала Мастеров! Я клялся в этом раньше, и клянусь снова. Я был там и видел все своими глазами. Они напали первыми, а их лидер Векс попытался убить Ее Высочество.

В мое отсутствие он, должно быть, защищал меня вместе с Поэтом и матушкой. Однако до сих пор эта защита падала на глухие уши. Сегодня ночью армия переосмыслила это свидетельство. Не все солдаты присутствовали во время резни во дворе. Из тех, кто там был, выжил только Эйр. Как их предводитель, самый доверенный воин этой нации и человек, известный своей интуитивной натурой — которая соперничала с натурой провидца, — слово Эйра разнеслось по легиону, звеня авторитетом.

Воспользовавшись их ошеломленным молчанием, рыцарь продолжил:

— Бриар из Осени чтит своих солдат. В Теневом Саду она почтила смерть Мерита по обычаю нашего народа. «Пусть Осень согреет тебя», — процитировал он. — Тканью собственного платья она стерла его кровь. Со скорбью она положила кленовый лист ему на голову. Я это видел!

— Как и я, — выкрикнул Поэт. — Разве это не признак искренней души?

Ропот пробежал по отряду. Как правило, члены королевской семьи не падали ниц и не портили свои бесценные одежды, чтобы омыть раны подданного. Но я это сделала. Мерит заслужил мое почтение и даже больше. Это было меньшее, что я была должна любому солдату этой нации. Поистине, я бы сделала это и даже больше для этих людей, для своих сородичей, для своего дома.

Поэт говорил, что пожертвует этим континентом ради меня. И хотя я любила его за это, я почтительно не соглашалась в одном.

Принцесса никогда не поставит себя выше других.

Принцесса пожертвует собой, чтобы спасти этот мир.

Правитель не разделяет свой народ. Правитель объединяет его.

В этом и заключается признак истинного лидера.

Наш план состоял в том, чтобы прибыть к солдатским казармам и обратиться к ним в первую очередь. При этом дворе верность солдата значила больше, чем одобрение совета. Если и была группа, которая мне была нужна на моей стороне больше всего, так это эти бойцы. Если они будут со мной, у меня будет шанс с дворянами, чья поддержка в конечном итоге могла бы распространиться на все остальное королевство.