Эти слова зажгли меня, как спичку. Мы смотрели друг на друга, пока Авалея не пошевелилась, вырывая нас из оцепенения. Она подмигнула, затем повернулась к порогу.

— Ну что, начнем?

Еще как начнем. Как, блядь, настоящий магнум опус.

Авалея выбрала царственное сапфировое платье. Бриар излучала грацию в шелковом платье орехового цвета в паре с серьгами-люстрами. Что до меня, я побрился так, что челюсть стала гладкой, как мрамор, затем подвел края одного глаза сурьмой в виде паучьих завитков и выбрал приталенный камзол из черного дамаска, в котором я выглядел так, будто меня воскресил жнец.

Выстроившись бок о бок, мы образовали единое целое. Фигуристые, отточенные и блестящие. Совсем как оружие.

Двери распахнулись. Советники поднялись, их движения замерли, когда мы вошли.

Авалея вплыла в обшитую деревом комнату, как военный корабль, готовый дать бой армаде. Бриар переступила порог так, словно приготовилась доминировать над инквизицией, расправив плечи. Я вышагивал позади них, мой рот застрял между ухмылкой и оскалом. Первая наслаждалась возвращением принцессы. Второй был проявлением альфа-инстинкта защитника, который вспыхнул во мне с того самого момента, как я ее встретил.

Наши шаги гулко разнеслись в тишине. На мгновение взгляд моей колючки скользнул по заставленным книгами полкам и бронзовому листу, инкрустированному в пол. Ностальгия переполнила ее зрачки, прежде чем ее внимание остановилось на советниках и зацементировалось целеустремленностью, плюс изрядной долей скромности ради их блага. Мы спланировали это, потому что комитету нужно было увидеть свою наследницу смиренной.

Авалея проплыла мимо мужчин и женщин, которые поклонились и хором произнесли:

— Ваше Величество.

Когда королева заняла свое место во главе стола, Бриар незаметно протянула руку назад. Мои пальцы перехватили ее, наши фаланги соприкоснулись; этот контакт наэлектризовал мою кожу и пустил пьянящий гул в голову.

Я наклонился вперед, мой голос шелком лег на ее затылок.

— Острая, как колючка.

Ее заговорщический шепот пустил горячую волну по моим венам.

— Хитрая, как лиса.

Неловко склонив головы, члены совета посмотрели в нашу сторону. Я вальяжно прошелся, представляя собой саму картину воплощенного триумфа с примесью порочности для пущей убедительности. Однако внутри у меня кипела кровь, готовая уничтожить любого, кто хотя бы нахмурится в сторону Бриар.

Отголоски слова «Шут» слетели с губ собравшихся, а затем пространство заполнило мгновение нерешительности, когда они замялись, не зная, как обратиться к Бриар. Несмотря на признание войск, перспектива приветствовать ее по титулу ускользнула с языков советников.

И все же, как милосердная королевская особа, Бриар взяла инициативу на себя. Она сделала реверанс и сказала:

— Ваши Превосходительства. Для меня это искренняя радость.

Произнесено с идеальным балансом уважения, авторитета и такта. Члены совета дружно ухватились за эту возможность с облегчением и склонили головы.

— Дочь Осени, — ответили они; скованно, но с благодарным блеском, заново оценивая ее.

Не Принцесса. Не Высочество.

Но все же это было начало. Как-нибудь мы найдем способ вернуть Бриар ее титул.

Тем временем мы заняли свои места и начали устраивать дохрена проблем.

В течение следующих нескольких часов мы с головой погрузились в первоочередные вопросы, включая реакцию общественности на Бриар и то, как лучше всего заново представить ее двору, представители которого бросали на нее взгляды, варьирующиеся от обиженных до восхищенных и неуверенных. Согласно отчетам и простому здравому смыслу, обитатели замка разделились во мнениях о том, что с ней делать, как реагировать и во что верить.

Все сводилось к темпу. Каждое судебное заседание и званый вечер нужно было проводить искусно, чтобы преодолеть разрыв между родством и лидерством.

Бриар твердо стояла на своем во время конференции, ее слова со временем набирали силу и уверенность. Со своей стороны, я вел себя хорошо. За исключением тех случаев, когда меня провоцировали на сарказм или легкие угрозы убийством, когда речь заходила о потенциальных убийцах, которые могли бы действовать против Короны.

Мы выслушали предложения каждого, а затем вместе с Авалеей взяли на себя ответственность за принятие решений. Тем не менее, от нас не ускользнуло, что несколько членов совета вообще воздерживались от разговоров. Теперь, когда они оправились от появления Бриар, у некоторых из них все еще оставались опасения.

Каждый раз, когда кто-то из них бросал на нее сомнительный взгляд, из моего горла вырывалось шипение. Мои пальцы сжимали ножку кубка, так как это было лучше, чем вцепиться человеку в глотку. Учитывая, что на кону стояли судьбы Бриар и Нику, не говоря уже о будущей свободе каждой прирожденной души в Темных Сезонах, совершение еще одного преступления не рассматривалось.

С другой стороны, возможно, я слишком остро реагировал. Это было второй натурой, когда дело касалось моего сына и моей колючки.