После битвы во дворе Кто-то так и не вернулась, и ее местонахождение теперь оставалось загадкой. Как я тогда сказал Бриар, если мы увидим ее снова, это будет выбор самой девочки.

Бриар стала более оживленной. На одном из переходов она развернулась и прислонилась спиной к перилам.

— С самого детства я всегда хотела увидеть это место. Разумеется, при других обстоятельствах.

— Вот как? — задумчиво произнес я, взявшись за перила по обе стороны от бедер Бриар, заключая ее в клетку. — Хочешь сказать, ты никогда не планировала стать скандальной, совершившей преступление наследницей? Какая жалость.

С нежностью она покачала головой.

— Дерзкий дьявол. Думаю, твоей скандальности хватит на нас двоих.

— Теперь ты просто щедра.

— А ты даже отдаленно не скромен.

Я поморщил нос от отвращения.

— Упаси Сезоны.

Она подняла взгляд, восхищаясь.

— Я впервые вижу чудеса этого леса. Я думала, что знаю об Осени все. Но чтение о королевстве, эпизодические поездки по нему и сбор урожая не дали мне всей картины. Я никогда не взаимодействовала с дикой природой таким образом. Только не за пределами замка». Бриар вытянула руку над головой и потянулась пальцами к листьям. — Возможно, мне нужно было быть изгнанной, — размышляла она. — Хотя бы для того, чтобы стать осязаемой частью моего дома.

— Возможно, — рассеянно ответил я, очарованный ею.

Из ниоткуда Бриар ахнула. Этот звук отвлек мое внимание от ее профиля, и я повернул голову к источнику. Одна из веточек — всемогущие Сезоны — потянулась к ней, словно палец.

Мы замерли, наблюдая, как побег коснулся кончика ее пальца.

— Если бы я не знал лучше, — начал я, а затем приподнял бровь. — А по правде говоря, прохвост во мне редко знает лучше, но я бы сказал, что это реакция на твою речь.

Бриар склонила голову. Ее горло дернулось, словно она проглотила ком камней.

— Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала, что заслужила что-то, а не верила, что разрушила это. Но с тех пор, как я покинула замок — с тем дубом, вплетающим листья в мои волосы, и теперь вот с этим — первое затмило второе.

Принцесса понизила голос, ее тон стал таинственным, пока она обращалась к ветке.

— Я пришла сюда в более позднем возрасте, чем следовало бы, и исключительно в поисках убежища. Я искала и брала то, что вы мне давали. Хотя на самом деле мне следовало подумать о том, что я могу дать вам. Поэтому со смирением я выражаю свою благодарность и прошу у вас прощения. Спасибо за вашу защиту. И клянусь своей Королевской клятвой, я буду чтить вас так же, как вы почтили меня.

Спустя мгновение веточка обвилась вокруг ее пальца. Когда это произошло, Бриар улыбнулась.

— Сладкая Колючка, — пробормотал я, а затем наклонился сзади и призраком выдохнул ей в ухо. — Если тебе когда-либо нужны были доказательства того, кто ты есть — мои губы скривились, — теперь они у тебя есть.

Она выпрямила спину. Я чувствовал, как она запечатлевает эти слова и этот момент в памяти.

В последние часы перед рассветом мое тело кричало о ней, жаждя заставлять Бриар кончать снова и снова, пока не взойдет солнце. Вместо этого вскоре после этого ее суставы обмякли, как замазка, а веки затрепетали от изнеможения. И вот, желание дать ей больше, чем оргазм — или дюжину — перевесило другие потребности. В доме на дереве я раздел принцессу, вымыл нас обоих в душе и подарил ей последнюю книгу из ее серии, которую она прижала к груди. Прочитав вместе одну главу, я укрыл Бриар одеялами и провалился в беспамятство под ритм ее сна.

На следующее утро я позаботился о том, чтобы первое, что она почувствовала на рассвете, были наши сцепленные тела и оргазм, вырывающийся из ее горла.

Перед тем как мы покинули колонию, Бриар написала записку и привязала ее к той самой ветке со вчерашней ночи. Это послание предназначалось следующему гостю анклава, кем бы он ни был.

— Это может им помочь, — вот и все, что она сказала.

Всегда инстинктивно заботится о своих людях. В этом вся моя принцесса.

Мы вооружились, собрали самое необходимое и оседлали лошадей, пока свинцовые тучи плыли по небу. Мы вчетвером насладились еще одним долгим видом на Затерянные Дома-на-Деревьях, а затем пустили лошадей в галоп.

Да, поэты имели склонность к преувеличениям ради красного словца. Как бы то ни было, путешествие пролетело за секунды и растянулось на десятилетия. На удивление, оно было менее насыщенным событиями, чем путь туда, как для меня, так и для их группы. Преступников, размахивающих ножами, смертоносных растений и бешеных животных нигде не было видно; дни и ночи проносились мимо нас в монтажной склейке.

Каденс поддерживала болтовню, Элиот играл для нас по ночам, а я читал несколько откровенных стихов, чтобы оживить обстановку. Все без толку. Чем ближе мы подъезжали к месту назначения, тем тише становилась Бриар.