Со всхлипом матушка бросилась мне на шею. Ее тело врезалось в мое, когда она прижала меня к себе; буря ощущений пронеслась по моему существу, ее объятия окутали меня, как одеяло, и наполнили теплом.

— Бриар, — прохрипела она. — Моя Бриар.

Спустя мгновение я сдалась ей.

— Матушка.

На этот раз я вдохнула ароматы корицы и туманного утра. Сущность ее и отца. Запахи дома.

Когда мы отстранились, я открыла рот, чтобы продолжить. Матушка усмехнулась сквозь слезы и похлопала меня по щеке, заставляя замолчать.

— Позже, — настояла она. — Пойдем внутрь.

Элиот и Каденс подошли ближе. Секундой позже двери, ведущие из оружейной и солдатских общежитий, распахнулись. Две дамы вылетели наружу в вихре фиолетовой органзы, льняного цвета слоновой кости и визга, способного разрезать бетон. Пози и Вейл рванулись вперед; истерические крики разрывали их рты.

— О мои Сезоны, о боги, о черт! — заблеяла Пози. — Бриар!

— Проклятье, наконец-то! — выдавила Вейл.

Щемящее чувство захлестнуло меня. Наполовину задыхаясь, наполовину плача, я попятилась, когда Пози врезалась в меня, а Вейл напрыгнула на Каденс. Мы качались из стороны в сторону, наши объятия ширились на четверых, затем на пятерых, когда дамы втянули в них Элиота.

Когда мы разомкнули объятия, я поймала взгляд Эйра. Он поднялся вместе со своими братьями по оружию, и, несмотря на его застывшее выражение лица — часто исполненное решимости казаться серьезным, — в глазах мужчины мелькнуло ликование. Он тут же попытался, но не смог подавить это доказательство выдающимся хмурым взглядом.

Члены изначального отряда были избиты и в крови, но, к счастью, живы. По крайней мере, на сегодняшний день. Это было лучшее, на что все мы могли надеяться. Через весь двор Первый рыцарь отвесил мне благоговейный кивок — от одного лидера другому. И снова этот короткий блеск вернулся в его глаза.

Слева от меня появилась высокая тень. Поэт вразвалочку подошел ко мне, балансируя Нику на одной руке; голова мальчика покоилась в изгибе шеи отца. Выражение лица шута обещало миллион экстазов и нарушений впереди, ведь мы вдвоем собирались устроить еще больше неприятностей. Хотя на этот раз мы были готовы зажечь этот мир.

Клянусь Сезонами, казалось, будто меня не было тысячу лет. А еще казалось, что я никуда и не уходила.

Свободной рукой Поэт захватил мои пальцы. Проведя своими порочными губами по моим костяшкам, он пробормотал мне в кожу:

— Добро пожаловать домой, моя сладость.

19

Поэт

На рассвете мы стояли перед порогом. Авалея, Бриар и я — каждый из нас разглядывал двери в зал советов библиотечного крыла. Книги выстроились вдоль встроенных панелей, узорчатые ковры смягчали пол, а из хранилища доносился отдаленный шелест переворачиваемых страниц.

Как только мы вошли в замок, мы с Бриар насладились уединением с ее матерью и Нику, в основном слушая истории моего сына и отвечая на его вопросы о «приключении» Бриар. А после этого мы уложили моего сына и провалились в сон на оставшиеся до рассвета часы, зная, что ждет нас утром.

Охранники стояли по бокам от входа, устремив взгляды прямо перед собой. И все же я пристально наблюдал за легким подергиванием их челюстей и беспокойным блеском в глазах. Ясно, что они подслушивали. Им хотелось взглянуть на нас — оценить ту скандальную парочку, которая продолжала устраивать хаос в их нации и выходить сухими из воды.

Женщины рядом со мной тоже это почувствовали. Они намеренно кивнули стражникам, которые запнулись, прежде чем неловко перевести внимание в другую сторону.

В отличие от других монархов этого континента, эти две королевские особы проявляли уважение к своим слугам, а также искреннее желание заслужить это уважение. Ценность правителя определяется не тем, как он относится к равным себе, а тем, как он обращается со своими подданными. Такими были Бриар и ее мать.

Авалея сжала руку дочери.

— Смелее, моя дорогая, — сказала она, пытаясь звучать беспечно. — Это всего лишь нация из миллионов.

— Два миллиона двести тысяч тридцать три души, — прошептала Бриар. — Плюс-минус.

— Небольшая аудитория, — заметил я. — Нам по силам с ней справиться.

Авалея повернулась и взяла лицо Бриар в ладони.

— Что бы ни случилось, я тобой горжусь.

Принцесса сжала пальцы матери.

— Как и я вами.

Улыбнувшись, королева посмотрела на меня с кривой усмешкой восхищения.

— Неумолимый мужчина. Выражаю вам мою глубочайшую признательность.

За то, что нашел Бриар. За то, что вернул ее.

Я склонил голову.

— Ценю вашу похвалу, но это был не я». Кивнув в сторону принцессы, я заметил: — Она сама себя вернула.

Глаза Бриар метнулись к моим, эти серые радужки сверкали.

— Умный ответ.

Рот королевы растянулся в улыбке.

— Превосходный ответ.

— Но ты тоже не прав, — с нежностью пожурила меня моя колючка. — Мы вернули друг друга.