Большинство из них целились в меня. Армия направила свое оружие мне в грудь, туда, где билось мое сердце. Сложные косы украшали их волосы, а на лицах отражалось множество эмоций.

Презрение. Предательство. Недоверие. Изумление. Обида.

И неуверенность. А также замешательство. Даже раскаяние.

Последнее исходило по крайней мере от горстки людей. Эти мужчины и женщины изгнали свою принцессу, но они никогда не поднимали на нее оружия, никогда не угрожали ее жизни.

Половина меня разбилась вдребезги, как фарфор. Другая половина истекала кровью от тоски.

С убийственным рычанием Поэт пришел в движение. Со скоростью призрака он метнулся вперед, заслонив меня от каждого клинка, чьи острия замерли в сантиметрах от его груди. Но это не помешало ему раскрутить свой посох, как мельницу, поднять его над головой одной рукой, а другой перехватить кинжал.

Члены отряда дернулись на месте — движения шута были слишком быстрыми, чтобы они успели среагировать. Как бы свирепо они ни были обучены, мало кто мог сравниться с ловкостью Поэта. И мало того, что бой был неравным, несколько рыцарей нацелили свои топоры на Элиота и Каденс, которые тоже обнажили оружие. Шнур удавки натянулся в хватке моего друга, а запястье Каденс дрожало, когда она выставила вперед нож.

За то время, что потребовалось для вдоха, позади лязгнули кандалы. Один из воинов бросился в мою ...

За то время, что потребовалось для вдоха, позади лязгнули кандалы. Один из воинов бросился в мою сторону, и укус железа сомкнулся на моем запястье. Это было все, чего он успел достичь, прежде чем в бой вступила другая мужская фигура. Словно шквал, шут пронесся сквозь отряд, за чем последовал громкий удар и хруст кости. Мужчина, схвативший меня, взвыл; его тело отбросило в сторону, словно выстрелом из пушки. Он взлетел в воздух, вывернулся под нечеловеческим углом и рухнул на землю.

А затем Поэт обрушился на них. Он крутанулся, его кинжал полетел и пригвоздил одного из воинов к столбу. В то же время он развернул посох и разбил его о чей-то череп.

Начался хаос. Отряд перешел в наступление.

Элиот выкрикнул мое имя, затем щелкнул рукоятками своей удавки. Каденс закричала, пригнулась под чьей-то рукой и рефлекторно ударила ножом.

Из чьего-то горла хлынула кровь. В воздухе брызнуло еще больше багрового.

Эта сцена затянула меня, как зыбучие пески, утаскивая в прошлое. Внутренний двор. Расчлененные тела. Золотых дел мастер, вонзающий нож мне в живот. Двор, насмехающийся надо мной с отвращением. Триумфальный взгляд короля.

Эластичные движения Поэта бросали вызов гравитации. С таким же успехом он мог бы превратиться в пантеру, уворачиваясь и прыгая в воздух. Посох вращался, как пропеллер, как его продолжение, пока он не превратился в сплошное размытое пятно из рук и ног. Его ноги сомкнулись ножницами и сбили с ног нападавшего, который взревел от боли.

Стрела со свистом полетела в Поэта. Прежде чем предупреждающий крик успел вырваться из моих легких, он развернулся к снаряду, ожидая его. Посох поймал стрелу в воздухе и сбил ее с курса.

Не останавливаясь ни на секунду, шут либо пронзал, либо разрубал пополам любого, кто приближался ко мне. Одного за другим он валил их на землю; кровь пропитывала его одежду и делала костяшки скользкими. Но на каждое упавшее тело появлялось другое, облепляя его роем. Достаточно было доли секунды, и любое из этих орудий прошило бы его насквозь, как нож масло.

Перед глазами вспыхнуло красным, пот выступил на горле, а желание защитить хлынуло к кончикам пальцев. С одной закованной рукой подвижность была ограничена. Используя свободную руку, я вырвала из косы шип и швырнула его в следующего нападавшего на Поэта, затем развернулась и отправила еще один в рыцаря, настигающего Элиота.

Внезапно в схватку ворвался еще один мужской голос. Мускулистое тело, казалось, взлетело в воздух, пронзая толпу со скоростью хищной птицы. Два палаша сверкнули в руках мужчины, словно размах крыльев, и прорубили путь сквозь безумие.

Пепельные волосы. Угловатое лицо. Глаза, синие, как сумеречное небо.

Эйр.

Облегчение окатило мои вены. Первый рыцарь прорвался сквозь своих товарищей, защищая Поэта и моих друзей.

— Прекратить! — скомандовал он легиону хриплым голосом. — Стоять на месте!

Половина из них пошатнулась от приказов Эйра. Остальные либо не подчинились, либо не услышали.

Моя передышка была мимолетной: рыцарь приземлился спина к спине с Поэтом, оба прорубались сквозь массу, но тем не менее были готовы вот-вот оказаться поглощенными ею. Моя температура поднялась. Если армия тронет моего шута или моих друзей, я убью этих воинов.

В голове пронеслась виньетка. Корона, которую я сбросила за крепостной вал башни, и клятва, которую я дала себе — о том, как принцесса выковывает свою собственную корону. Точно так же я вспомнила и все остальные обещания, которые давала в своей жизни.