После закрытия совета королева удалилась вместе с нами в ту же уединенную комнату, где Риз шантажировал нас с Бриар. Тома по истории выстроились вдоль стен, кресла с высокой спинкой обрамляли кофейный столик у камина, и, к счастью, вонь Лета выветрилась из помещения.

Там мы созвали дополнительных участников в наш круг. Эйр, Элиот, Каденс, Пози и Вейл вошли в комнату. Вполголоса мы обсуждали конфиденциальные проблемы, начав с проклятия моего существования.

— Риз, — я почти подавился.

Наша группа строила теории о намерениях Лета относительно тайных туннелей, включая потенциальных союзников, которые могли бы ему служить. В этом отношении самыми очевидными подозреваемыми были обитатели замка.

Совет? Вряд ли, блядь. Я провел с ними достаточно времени, чтобы прийти к выводу, что их суетливые причуды и этичные манеры были подлинными, а не фальшью.

Что касается знати? Это более вероятно.

— А как насчет шпионов Риза в Весне? — начала Авалея. — И в Зиме?

— Возможно, эти шпионы все еще рассредоточены по всему континенту, — заявила Бриар. — У Риза может не быть конфликтов с этими дворами, но у него также нет причин отзывать своих информаторов. По крайней мере, пока Весна и Зима остаются в неведении о предательстве.

— Это может стать рычагом давления на Лето, — предложила Каденс, взмахнув ладонью в воздухе. — Шантаж против вас сработал в его пользу. Почему бы не дать этому человеку отведать его собственного мудачества?

Со своего конца комнаты Эйр нахмурился.

— Шантаж сделает нас не лучше его самого.

— Кроме того, он будет этого ожидать, — сказала Пози. — Иногда людям нравится предполагать, что все остальные способны на такие же манипуляции».

— В таком случае у него будет запасной план, — добавила Вейл.

— В историях у мудаков всегда так и бывает, — заметил Элиот. — Не то чтобы это была книга, но архетипы берутся из реальности.

Бриар смотрела на пламя.

— У нас нет доказательств. Тем не менее, то, что мы не рассказываем об этом Весне и Зиме, ставит нас в виноватое положение. Мы связаны клятвой информировать их. Поделиться этой информацией — правильный поступок. В противном случае наше молчание делает нас такими же предателями, как и Риз.

— Выдержка, сладости, — напомнил я им. — Без доказательств Риз переиначит любое обвинение, которое мы ему бросим. — Я снял с каминной полки незажженную свечу и покрутил ее в пальцах. — Для него требуется опасный акт балансировки. Тот, который будет играть на его коротком запале, чтобы он стал неуклюжим. А пока предугадывайте три следующих шага противника, прежде чем сделать один свой.

Все согласились. Мы пришли к выводу, что если Риз и начнет действовать, то во время Праздника Жнеца. При условии, что он будет уверен в успехе.

В тот день мы позволили себе провести больше времени с Нику. Однако к раннему вечеру настроение сменилось с блаженного на трагическое.

Глубоко под землей пейзаж изменился. Обилие листвы исчезло, сменившись адской ямой, лишенной света и цвета. Здесь этого было достаточно, чтобы убедить даже самую оптимистичную душу в том, что таких вещей не существует.

В подземелье воняло сразу несколькими запахами — от плесени в камышах до аммиака старой мочи. Самый минимум — несколько жалких удобств, таких как выгребные ямы и высокие, но узкие окна, пропускающие свежий воздух сквозь решетки, — ничуть не оправдывал Осень за ее преступления. Любое подобие знаменитого сострадания и милосердия Сезона испарялось, превращая репутацию Осени в грандиозный фарс.

В лучшем случае это было искажением правды, предназначенным только для общественного потребления. В худшем — отрицанием истинной природы Сезона.

Недавно я провел здесь небольшой отпуск, наслаждаясь удобствами после того, как смерть Риза едва не стала реальностью. До этой эпической неудачи мой сын томился в подобной дыре. Разница была в том, что то зверство произошло в Весне — кошмар, также спровоцированный Летним Королем.

Каблуки моих сапог стучали по кирпичам, пока я шагал рядом с Бриар. Ее глаза мерцали не слезами, а пламенем; настенные факелы отражались в ее зрачках, когда она смотрела на пленников. За решетками они горбились в углах или смотрели в пустоту.

Сжав челюсти, принцесса повернулась к стражникам. Ее отрывистый голос мог бы разрезать железо.

— Припасы, которые мы заказали, — напомнила она им. — Еда, вода и одеяла. Эти люди их получают?

Один из надзирателей побагровел, замешательство залило его дряблое лицо. Это могло быть вызвано вопросом Бриар или ее использованием слова «люди».

— Да, Ваше Выс… Дочь Осени, — поправился он. — Мы снабжали их, как и требовалось, до того как… — Снова мужчина оборвал себя, чтобы не упоминать ее изгнание, перед которым Бриар поручила стражникам обеспечить прирожденных душ всем необходимым, чего заслуживал каждый человек.