За это время — ни-че-го, блядь. В перерывах между воспитанием Нику, встречами с Авалеей по поводу Риза и секретных ходов замка, совещаниями с советом по тысяче других вопросов, целованием принципиальных задниц двора и контролем за обращением с прирожденными душами, вдобавок к безумцам Лета, я прочесывал каждый акр и каждый квадратный фут этого комплекса. Я перевернул вверх дном каждую полку и изучил каждую карту в библиотечном крыле, а затем просмотрел книги в покоях Бриар; я манипулировал разговорами в тронном зале, преследовал придворных по коридорам и допрашивал королевских советников.

Мягко говоря — а я никогда не говорил мягко — я сделал все, разве что не разобрал эту крепость до последней ебаной петли. Только одна женщина в этом проклятом мире могла успешно ускользать от Придворного шута, заставляя его бегать кругами и сводя с его кровавого ума.

Я сказал Бриар, что найду ее, но так ли это? Хочет ли она этого?

Только сейчас я вспомнил один важный факт — одну важнейшую деталь того момента, когда я произнес ей эти слова одними губами перед самым ее отъездом.

Я дал это обещание. Но она не ответила.

Ее пальцы обжигающей дорожкой скользнули к моему члену; кровь прилила к головке, окрасив кожу в румяный оттенок, эрекция налилась в объеме. Я выгнулся навстречу ее ладони, застонав, когда она обхватила член, а ее тонкий большой палец прошелся по блестящей щели на головке.

Лихорадочные вздохи вырвались из моих легких. Я сжал в кулаках простыни, осознав, что пара алых лент привязывает мои руки к столбикам кровати. Зашипев, я встретился взглядом с этими стальными глазами, чьи радужки переполняло желание.

Обнаженные бедра принцессы раздвинулись вокруг моей талии, ее промокшая насквозь киска задела мой член, словно изощренная пытка дразнением. Крепко удерживая меня, она опустилась, насаживаясь на меня до самых яиц. Черт. Просто восхитительно.

Мой контроль окончательно и бесповоротно рухнул. Я оторвал бедра от матраса и рванулся в нее, мой член шире раздвинул ее складки. Спина принцессы выгнулась так сильно назад, что рыжие локоны коснулись моих коленей; она схватилась за мою талию для равновесия, раскрываясь, пока я атаковал ее, затягивая меня все глубже, глубже, глубже.

Она вскрикнула, и ее стоны стали отчаянными, когда я начал вбиваться в новом темпе; лежа навзничь под принцессой, я смотрел, как ее обнаженное тело содрогается от ритмичных толчков моего члена, а волосы висят растрепанным огненным занавесом по обе стороны лица. Эти глаза пронзали темноту и сверкали от экстаза.

С рычанием мои губы приоткрылись, и ее имя задрожало на влажном кончике языка.

— Бри…

Мои глаза распахнулись, с губ сорвался стон; на этот раз я проснулся не от страха, а на грани блаженства. Испарина покрыла мою голую кожу, простыни запутались вокруг конечностей, а кровь прилила к головке моего твердого как камень члена.

Я сдернул одеяло, тяжело дыша в пустоту комнаты, пока похоть и тоска струились по моим венам; это, а еще раздражение, которое переросло в гнев. Я столько раз дрочил на мысли о ней, что оставалось лишь удивляться, как на моих ладонях еще не образовались мозоли.

Я зарылся пальцами в волосы и уставился в темноту.

— Где же ты, сладость? — скомкано пробормотал я.

Лето — твердое «нет». Зима — маловероятно. Весна — глупо.

Джинни могла бы предложить убежище, но пересечение границ королевства в Сезон, откуда Бриар была изгнана, стало бы ебучей катастрофой. Осень выселила принцессу за пределы замка, а не за свои границы, в отличие от Весны, которая сделала именно это. Нарушение этого приказа не понравилось бы Бэзилу и Фатиме, что обернулось бы катастрофой, если мы хотели заключить с ними перемирие.

Бриар была слишком умна, чтобы действовать предсказуемо, а тем более — безрассудно. Если я хорошо знал свою колючку, она чувствовала ответственность за судьбы всех, кто ее окружал. Даже если предположить, что Бриар избежала бы весеннего суда, она все равно не стала бы ставить нашу кампанию под угрозу, не говоря уже о том, чтобы тащить за собой Элиота и Каденс, которых их родной Сезон теперь считал предателями. Не поставила бы Бриар и Джинни в положение соучастницы, независимо от того, какой богатый опыт в государственных изменах имела эта пожилая женщина — и насколько ей было бы насрать на ужасные последствия.

Нет, совесть Бриар не позволила бы ничего подобного; следовательно, она находилась в Осени, ведь эта нация текла по ее венам, словно жизненная сила. Она бы отправилась куда-то, окутанное природой. Куда-то, что связано с писаным словом. В место, куда никто другой не осмелился бы пойти.

Нахлынувшая гордость за ее изобретательность столкнулась с несколькими раздражающими эмоциями. Мои кулаки сжались, когда я поддался новому витку одержимости: чем дольше она от меня ускользала, тем жестче становились эти порывы. О, но моя сладкая колючка заплатит за то, что заставила своего шута страдать.