Очень хорошо. Игра и танцы. Вызов принят.

Всего пару минут назад, будучи на улице, я едва сдерживал соблазн вжать Бриар в ствол ближайшего клена и вытрахать раздражение из нас обоих. Но теперь воспоминания о нашем горячем споре отступили. Настало время стать изобретательной принцессой и коварным шутом. Мы отпустили друг друга; наши пальцы расцепились, принцесса прошла к одному краю стола, а я остался напротив нее. Заняв такие позиции, мы взяли наших гостей во фланги, чтобы лучше видеть каждого. И чтобы каждый видел нас.

Я нацепил на лицо маску и поклонился монархам Весны.

— К вашим услугам, Ваши Величества, — промурлыкал я, являя собой само воплощение преданности и почтения. — Очарован, как и всегда.

— Да, — вторила Бриар, приподняв юбку в реверансе. — Мы горячо приветствуем ваше возвращение в Осень.

— И столь скорое, — добавил я, скользнув взглядом к Ризу, который пялился на нас, как полный мудак.

— Поистине гениально, — воскликнул Базил, пристраивая свой обтянутый шелком зад на стул. — Узнав о планах Лета прибыть пораньше, Весна не захотела оставаться в стороне. Даже если эта ярмарка кажется чуточку… — он пошевелил пальцами в сторону двери и атмосферы за ней, — …чуточку трезвой.

— Что он творит? — проворчал Риз, указывая на то, как я вышагиваю по шатру, а свет очага отбрасывает мою тень на стены.

Только сейчас я заметил дополнительных рыцарей и стражников, застывших по периметру подобно горгульям — их внимание было намертво приковано к дощатым стенам здания. Трое солдат прибыли из Лета: на их плечах красовались плащи из звериных шкур, а на поясах висели изогнутые мечи.

Остальные трое были из Весны — в темно-зеленых плащах и с богато украшенными полированными клинками. Странно, но я не узнал ни одного из них. Более того, что-то в их доспехах резануло глаз, хотя я и не мог сказать, что именно. Окинув их оценивающим взглядом, я небрежной походкой прошелся мимо этих воинов и воительниц, откладывая подмеченные детали в памяти.

Впрочем, плевать на стражу. Широкая фигура Эйра превосходила их всех по габаритам, он не спускал с них глаз, а я видел, как этот человек в одиночку клал полдюжины солдат, даже не вспотев.

Проигнорировав первую за вечер жалобу Риза, я расхаживал вокруг, подобно хищнику, выжидающему момент для броска. Как я и рассчитывал, эти движения отвлекали короля и заставляли его нервничать.

Вместо того чтобы оправдывать мое поведение, Авалея обошла свой стул и чопорно опустилась на сиденье. Я мысленно похвалил королеву за то, что она обуздывала свой гнев. Учитывая, что Риз приказал кучке неизвестных пешек отравить ее дочь, а затем заживо сжечь пленника, королю сильно повезло, что перед женщиной не разложили латунные столовые приборы. Иначе нож для стейка уже торчал бы у него в глотке.

Положив ладони на стол, Авалея намекнула:

— Прошу нас простить, но праздник еще не начался.

— Это частный совет, — заявила Бриар более прямолинейно, подходя к стулу матери. — Для приглашенных участников.

Ага. Такая едва сдерживаемая дипломатичность не устроила мою принцессу. Судя по тому, как отчетливо проступили ее веснушки, она начинала закипать. До чего же эта женщина расцветала, когда была в ярости.

Риз устроил целое представление, изобразив театральную и властную обиду. Словно закоренелый дилетант, он проворчал:

— Какая наглость, дерзость и грубость.

— Серьезно? — осведомился я. — Нельзя было обойтись одним существительным?

Естественно, долго держать лицо ублюдок не смог. В мгновение ока его наигранное возмущение превратилось в самую настоящую ярость, а лицо прорезали глубокие морщины.

— На твоем месте…

— Вздор. Никто и никогда не смог бы оказаться на моем месте.

— …я бы хорошенько подумал, прежде чем столь дерзко обращаться к тем, кто стоит выше.

— Приносим свои извинения, — вмешалась Жизель. — Мы сожалеем о вторжении.

— Говори за себя, женщина, — огрызнулся Риз.

Брови королевы сошлись на переносице — было ясно, что дерьмовое поведение мужа сидит у нее в печенках.

— И с чего ты взял, что я стану говорить за кого-то еще?

Остановившись у пустого стула, я оперся предплечьем о спинку и тоже изогнул бровь, глядя на Королеву Лета.

— И примите наши глубочайшие соболезнования вдобавок.

Потому что, судя по ее тону, не говоря уже об элементарном здравом смысле, этой женщине достался крайне тяжелый случай в мужья. Грех было ей не посочувствовать.

Хотя моя издевка прозвучала изящно, даже король не мог ее не заметить. Гнев исказил лицо Лета, когда он зыркнул в мою сторону.

— Был пиздой, пиздой и останешься.

Пизда. Шлюха.

Как банально. Примечательно еще и то, что он произнес это так, будто пизда — это не религиозный опыт, а быть шлюхой — что-то плохое.