— Это было потому, что нам нужно было действовать быстро. Нам нужно было, чтобы Джерин заключил с нами союз на время праздника. Мы должны были рискнуть. Прыжок веры, помнишь? — напомнила я суть нашего разговора на тренировочном поле. — С Базилом и Фатимой мы можем не торопиться. К вечеру мы вполне можем поймать культ Риза с поличным.

— А если не поймаем? — возразил Поэт. — Представь, что мои бывшие правители сами узнают, что мы утаивали от них информацию, прежде чем у нас появится шанс сообщить им об этом лично. Зима может даже рассказать Весне, если мы будем медлить слишком долго. Одного Сезона в качестве врага нам достаточно, но заиметь сразу двух — это значит навлечь долгосрочную катастрофу, если мы надеемся продвинуться в нашей кампании.

— Либо так, либо мы полагаемся на твой ум и мой язык, и на этом заканчиваем. Некоторые сочли бы этих талантов вполне достаточно, чтобы убедить Весну. Кстати, я уже упоминал, что когда-то служил им и знаю пару уловок о том, как работает их мышление?

Кровь прилила к моей голове.

— Перестань умничать.

Бровь Поэта изогнулась.

— Потому что это плохо? Если ты забыла, смертоносное остроумие шута и проницательность принцессы — две вещи, в которых мы преуспеваем лучше всего, что и объясняет мою уверенность в нас.

— Я всем сердцем согласна с тобой, но…

— Но ничего, — перебил он, свет заката резкой линией пересекал его лицо. — Риз может отрицать, пресмыкаться и делать из нас козлов отпущения сколько ему влезет. Такими темпами этот говнюк придумывает наши так называемые преступления прямо на ходу. С этим мы справимся, но ждать с рассказом для Базила и Фатимы до тех пор, пока у нас не появятся доказательства — это куда бóльшая опасность. Нашим словесным навыкам придется компенсировать отсутствие улик, и это будет не в первый раз.

Я отмахнулась в сторону.

— Мы столкнулись с точно таким же препятствием, когда решали, преследовать ли по закону Мастеров, против которых мы до сих пор не нашли никаких улик.

— Мы больше не имеем с ними дела. Мы имеем дело с членами королевских семей Темных Сезонов, и хотя звучит это довольно грандиозно, у нас есть богатый опыт в этой сфере. Мы убедили Зиму…

— Мы его подкупили.

— Мелкие детали, сладость. Ты ведешь себя так, словно я единственный в наших отношениях, кто вдоволь наманипулировался. С чего ты взяла, что мы не сможем убедить Базила и Фатиму в том, что является неопровержимой истиной?

— Потому что недавние события не добавили им к нам теплых чувств, — возразила я. — У Весны есть предубеждения. Мы одурачили и предали их. Как это вылетело у тебя из головы? Ты же у нас хитрый.

— Ты смеешь сомневаться в моем мастерстве обманщика?

— Это не смешно, — сделала я выговор, хотя лицо Поэта совсем не выглядело веселым.

Моя грудь вжалась в его грудь, жар его раздражения не уступал моему собственному. В какой-то момент мы сами не заметили, как подошли вплотную друг к другу.

Чувственный рот Поэта изогнулся, его яростный голос прорезал разделявший нас дюйм пространства.

— Осторожнее, Сладкая Колючка. Сомневаться в методах шута, не говоря уже о его чувстве юмора — само по себе рискованная игра. Будешь ходить по этой тонкой грани и можешь оступиться.

Я яростно сглотнула.

— Будьте внимательны, сэр. Принцесса не прогибается перед лицом подобных угроз.

— О, уж поверь мне. — Он придвинулся вплотную, его торс ударился о мой. — К этому моменту, думаю, я уже знаю, что заставляет тебя прогибаться.

Температура между моими бедрами подскочила, а низ живота свело от напряжения, хотя к горлу уже подступал крик. Я плотно сжала губы, чтобы не сорваться, а мои пальцы дрожали в его хватке, потому что, несмотря на то, что наши слова достигли точки кипения, ни один из нас так и не выпустил руку другого.

Я вспомнила последний раз, когда мы так ссорились — на следующий день после того, как Риз без предупреждения заявился в Осень, чтобы шантажировать нас. Он создал этот раскол, из-за которого стратегии шута и мои собственные столкнулись лбами.

Напряжение и разочарование. То, до каких враждебных крайностей мы дошли. И тот раскаленный эффект, который это произвело.

Та ночь в тронном зале. На моем кресле, с привязанным Поэтом, пока я скакала на его члене.

Раздраженная и разгоряченная, я заставила себя сосредоточиться.

— Мы снова будем это делать?

— Ты удивлена? — процедил Поэт, его голос стал хриплым и опьяняющим. — Мы делаем много вещей снова, и снова, и снова.

Я нахмурилась, а он бросил на меня свирепый взгляд. И все же мои соски затвердели под тканью его камзола, и я почувствовала, как мышцы его тела напряглись в ответ.

Мужской кашель со стороны прервал нас. Ни я, ни Поэт не посмотрели на источник звука, потому что мы узнали его обладателя.