Зная, что Бриар уложит моего сына спать, как только оденется, я прочитал Нику несколько страниц стихов, а затем удалился, чтобы переодеться в последнюю минуту. Возможно, я дулся из-за того, что у меня было всего полчаса на достижение совершенства, но Нику был моим величайшим исключением из правил моды. С радостью я пожертвовал бы любыми дополнительными часами на уход за собой в пользу большего времени с моим маленьким фейри.

По сравнению с блестящими, мраморными феериями Весны, библиотека мерцала приглушенным светом. Все в этом торжестве кричало о Бриар.

Хотя некоторые из гуляк общались в проходах, большинство придворных собрались в главной части. Стрельчатые окна обрамляли просторное помещение, а устье девятифутового камина полыхало у восточной стены.

Хотя Весна и правила бал, когда дело касалось артистизма, в каждом Сезоне были свои музыканты. Расположившись перед камином, виолончелистка перебирала струны своего инструмента, и этот богатый, тяжелый звук разносился вдоль книжных полок.

Значительное количество голов повернулось в мою сторону, когда я вошел, многочисленные взгляды скользили вверх и вниз по моей фигуре. Некоторые отшатнулись при виде кожаных штанов с заклепками и длинного коричневого пиджака с узором пейсли и закатанными рукавами, в то время как поклонники не обратили внимания на эти нарушения, предпочитая вместо них дымчатый макияж глаз, перчатки без пальцев и до неприличия глубокий вырез.

Эйр стоял на страже в дальнем конце, напротив камина, и терпел стайку женщин и мужчин, которые не могли удержаться от соперничества за его внимание. Каденс заманила нескольких членов совета в беседу. Пози и Вейл проделали то же самое с кликой дворян у исторических стеллажей, а известность Элиота как музыканта, похоже, привлекала другую толпу. Наши друзья делали все возможное, продвигая своего шута и принцессу.

Остальные устремили свои взгляды на меня. Я прошел мимо придворных, которые кивали головами и произносили «Мастер Шут» без тени нерешительности. Выбирая, с кем сражаться, я прощал одиозный титул Мастера, поскольку, судя по всему, наша уловка с Зимой работала. По крайней мере, достаточно, чтобы мои наблюдатели смотрели на меня с чем-то большим, чем раскаивающаяся похоть, запуганная обида или горькие домыслы. Теперь они обращались ко мне охотно.

И все же мой взгляд прожигал их насквозь, зная, что она уже здесь. Принцесса никогда не опоздает в библиотеку, особенно в этот вечер. Миновав столы, я исчез в освещенных свечами проходах, зная, по какому пути пойти. Мои сапоги стучали по полу, губы изогнулись в ухмылке, когда я добрался до раздела ботаники и уловил ее запах. Нотки терпких яблок и пергамента доносились из узкого прохода, забитого книгами на полках.

Когда я нашел ее, мое чертово дыхание перехватило. Бриар ждала меня, застыв между фолиантами со сцепленными пальцами с безупречным маникюром. Платье с открытыми плечами цвета старинного медальона подчеркивало ее изящные ключицы, длинные облегающие рукава заканчивались уголками на запястьях, а широкая юбка клешилась от бедер. В то время как гуляки заковали свои волосы в сетчатые уборы, эскофьоны, креспины, геннины, вуали и остроконечные капюшоны, рыжие волосы Бриар были распущены, украшенные лишь инкрустированным драгоценными камнями ободком и одинокой свисающей косичкой, усыпанной листьями.

Проклятие сорвалось с моего языка прежде, чем мне хватило самообладания заглушить его. Будь мы одни, я бы испортил эту женщину до мозга костей всевозможными пошлостями и непристойностями.

Но блядь. Она не имела права выглядеть такой благопристойной, в этом самом благопристойном месте, и при этом умудряться лишать меня рассудка. Я мог бы прижать ее к этим книжным шкафам, задрать юбку ее платья и зажать ей рот. Вместе мы могли бы заставить полки трястись, пока все крыло не рухнет.

Бриар покраснела, прочитав коварные мысли своего шута. Когда она бросила взгляд на мою обнаженную грудь, виднеющуюся из-под пиджака, я подошел к ней. Повторив позу принцессы и прислонившись плечом к книгам, я склонил голову.

— Ита-а-ак, — промурлыкал я. — Вспоминаешь, как мы в последний раз окрестили книжную полку?

Архивная библиотека Весны. Мои слова и фантазия, которую я прошептал ей на ухо. Руки Бриар, заправленные под юбку, ее острые маленькие пальчики, ласкающие ее киску под звук моего голоса.

Ее лицо налилось краской, как спелый фрукт.

— Нет, — призналась она. — Я думаю о том, когда это случится в следующий раз.

Кровавый адский пиздец. Мой член отреагировал на это.

— Увы. Это нечестно с твоей стороны — признаваться в таком на официальном мероприятии. Я могу доставить тебе кое-какие неприятности.

— Уже доставил. — Чтобы проиллюстрировать свою мысль, Бриар указала на мой наряд, зная теперь, как часто мы пытаемся перещеголять друг друга в соблазнении. — Я вижу, сегодня вечером ты собираешься со мной соперничать.

— Только сегодня?

Ее губы дрогнули, как курсивный шрифт, — на полпути к великолепной улыбке.

— Ты не выиграешь.

— Блестяще. Мне нравится проигрывать тебе. Это значит, что мне придется чем-то пожертвовать.

Эта почти-улыбка стала шире.

— Нам не следует флиртовать в присутствии других.