— У тебя на все высокие стандарты.

— Мех. — Я пошевелил пальцами. — Ты говоришь это так, будто это недостаток.

Эйр взглянул на отдаленные урожайные поля, затем снова на меня.

— Я принес клятву. Принцесса по-прежнему мой суверен, и я продолжу служить ей, как и войска. Я с радостью повторю, как она полностью их завоевала.

Уголки моего рта поползли вверх.

— Еще одна вещь, которая у нас общая.

Дружелюбный огонек мелькнул на его лице, прежде чем смениться осознанием. В тот момент я увидел то, что он почувствовал. Из-за его плеча в нескольких футах позади него, по тем же самым ступеням материализовалась стройная фигура; ее волосы светились, как красный фонарь, на фоне цвета индиго вечернего неба.

Внимательный Первый рыцарь кивнул мне, а затем поклонился Бриар. Ее глаза метнулись от меня к нему, и она одарила его серьезной, но дружелюбной улыбкой, прежде чем опустить голову, тем самым признавая солдата. Они достигли того зенита, когда союзники становятся родственными душами, и слов нужно было говорить все меньше.

Когда Эйр удалился в пелену ветра, пластины его доспехов заблестели, как драконья чешуя, переливаясь на темном фоне. Нику был прав, этот человек часто напоминал крылатое существо. Однако лишь малая часть моего внимания оставалась на нем, и только для того, чтобы дождаться, когда солдат оставит меня наедине с моим следующим посетителем.

Обычно эта женщина так и делала. Она заставляла всех исчезнуть, даже если они стояли рядом со мной.

Под куполом звезд Бриар стояла, засунув руки в карманы мантии, которая свободно свисала с ее плеч; капюшон ниспадал сзади. Холодный воздух румянил ее щеки, а декоративные бусины украшали заплетенный пучок, стянутый на одной стороне ее затылка. Принцесса переоделась в менее официальный наряд, чем тот, в котором она щеголяла, когда мы встречали этого зимнего придурка.

Удобная одежда. Это означало, что ей нужно поговорить быстро и без свидетелей. Неважно. Эта женщина могла бы надеть на себя мотки проволоки и все равно взять меня в плен. По правде говоря, такой наряд звучал весьма заманчиво.

Словно рефлекс, мои губы изогнулись при виде нее.

— Добрый вечер, красавица. Одна здесь, с вооруженным шутом? Это напрашивается на изрядную долю неприятностей.

Несмотря на флирт, она бросилась ко мне и взяла мое лицо в ладони.

— Ты в порядке?

Блядь. Зачем я вообще пытался? Она знала меня лучше всех, и, возможно, даже была свидетельницей моего буйства против манекена.

Вина, гнев и беспокойство растаяли на моем языке.

— Меня гораздо больше волнует, как себя чувствуешь ты.

— Тебе не нужно обо мне беспокоиться.

— Но это мое пожизненное призвание. Разве ты не слышала? Мы неразрывно связаны.

— Ничто из этого не было твоих рук делом, — настаивала Бриар.

Мои глаза закрылись. Видение обгоревшего тела мелькнуло перед моими глазами, как, должно быть, мелькало и перед ее. Моя челюсть напряглась, а затем обмякла под ее прикосновением.

Открыв глаза, я сфокусировался на лице Бриар.

— Как и не твоих.

Сладкое смирение опустило ее черты, затем ее взгляд соскользнул на мои окровавленные костяшки пальцев.

— Ты ранен, — заволновалась она, отстраняясь и поглаживая суставы со свернувшейся кровью.

— Всего лишь несколько царапин, — отмахнулся я. — Как видишь, тренировочной полосе досталось больше. И пока это не мое лицо, меня это не беспокоит.

Убедившись, что рана не опасна для жизни, она рассеянно кивнула. Я наблюдал, как в ее голове шевелятся мысли, за губами скапливалась стопка слов. Эти серые радужки метались по лужайке, словно ища способ продолжить.

Мой голос стал глубже и обласкал воздух.

— Посмотри на меня, сладость. — И когда она перевела взгляд на меня, я шагнул ближе. — В чем дело?

— Мы должны действовать быстрее, — решилась она, затем покачала головой, отгоняя какую-то кощунственную мысль, пришедшую ей в голову. — Матушка кое-что предложила. Способ использовать Зиму как преимущество против Лета. — Ее глаза искали мои. — Но я отказалась это делать.

Мне потребовалась секунда. Всего одна секунда, чтобы взвесить эти слова.

Основываясь на выражении лица Бриар и истории политических маневров, не нужно было быть гением, чтобы догадаться, какую тему затронула Авалея, особенно после сегодняшней ночи. Когда до меня дошел смысл, температура моей крови подскочила. Красный цвет залил мое зрение, а собственническое шипение хлестнуло с языка, как кнут.

Мои пальцы впились в бедра Бриар и прижали ее к моей обнаженной груди.

— Он и близко к тебе не подойдет, блядь.

— Я знаю, — выпалила она; ее голос был выкован из стали, а пальцы вцепились в волосы на моем затылке.

— Правда? — спросил я, захватив ее подбородок между большим и указательным пальцами. — Ты знаешь, насколько сильно ты принадлежишь мне?

— Настолько же, насколько ты принадлежишь мне.