— Тогда пусть это будет последний раз, когда мы обсуждаем эту тему.

Иначе я срежу плоть с костей принца.

Раньше я умел скрывать необузданные эмоции. Ненависть. Злобу. Отвращение. Мне не составляло труда скрывать свои обманы и вести умную войну против моих врагов.

До этой принцессы. Она разорвала этот фасад в клочья давным-давно.

— Договорились, — сказала Бриар, ее ладони обхватили мой профиль. — Теперь матушка это понимает. — Губы принцессы изогнулись, когда она провела ими по моему рту. — Я ей сказала. И она в восторге за нас.

Акцент заставил мою челюсть расслабиться. Бриар рассказала матери о моем предложении и своем ответе.

Я издал хриплый смешок.

— Как она могла не прийти в восторг от перспективы иметь шута в семье? Я слышал, мы делаем вещи более интересными.

Мимолетная улыбка Бриар растаяла во вздохе.

— Начало нашего разговора было оплошностью, к которой в конечном итоге пришел бы любой правитель.

— И она действовала ради своего ребенка, который чуть не умер, — признал я. — К этому я могу отнестись с некоторым сочувствием.

— Так что у нас есть альтернатива. Оказывается, нам нужна Зима, но есть другой способ этого добиться.

Я склонил голову набок, мой большой палец томно скользнул по ее бедру.

— Я весь во внимании.

— Надеюсь, не только во внимании, — подстегнула она. — Осени понадобится твой язык.

На это мои губы искривились, и я порочно прошептал:

— Он в ее распоряжении.

Вместе мы строили планы. Ухаживания, а тем более помолвка, были бы банальной тактикой. К тому же, это не показалось бы искренним ни Лету, ни Осени.

Чтобы убедить Темные Сезоны, наш обман должен был быть более тонким.

Это ни в коем случае не отменяло того дерьма, что Джерин наговорил на пастбище. Скорее, это сделало его новой мишенью в моих глазах. Однако другие вопросы имели приоритет.

Сначала Лето. С Зимой мы разберемся позже.

Карма на вкус была сладко-притягательной на моем языке, как растопленный сахар, смешанный с алкоголем. Чтобы поиграть с эго Риза, нам придется преследовать Джерина. Для любого Сезона было бы самоубийством связываться с Зимой. Имея в своем распоряжении такое преимущество, Летний Король обмочится от страха.

— Этот план не даст Ризу атаковать, — доверительно сообщила Бриар. — Не желая ввязываться в конфликт с Зимой, он может вообще отказаться от нападения. Вполне возможно, он просто отступит.

— Лучший сценарий, — сказал я. — Хотя, нам придется попросить Зиму обозначить свою позицию.

— А это значит, что бы мы ни предложили взамен, это должно быть для него выгодным.

Мои глаза сузились от озорства.

— Есть еще вопрос со шпионами Риза, разбросанными по континенту. Мы как раз собирались поболтать об этом с Весной и Зимой.

Это была первоначальная причина, по которой мы не использовали эти знания в качестве ультиматума против Риза. Использование этих деталей в своих интересах вместо информирования Весны и Зимы уничтожило бы нас в долгосрочной перспективе. Кроме того, как напомнили нашему клану моральные компасы Эйра и Бриар, это был правильный поступок.

Не то чтобы я часто руководствовался подобными мотивами. Будучи морально неоднозначным игроком в этой группе, я оставлял этику рыцарю и принцессе.

Столбы с факелами и кленовые листья освещали темную атмосферу. Наши тени тянулись по земле. Если бы кто-то посмотрел, он бы увидел, как сливаются два силуэта.

— Если мы сделаем это, это укрепит доверие, — предсказала Бриар. — Но что касается заключения договора, нет никаких гарантий, что Джерин полностью ослабит поводья.

— Иногда все, что у нас есть, — это прыжок веры. — Я призраком провел губами по ее губам. — Нам просто нужно быть готовыми к шахматной партии.

— Как думаешь, мы справимся с этим?

Хитрая ухмылка растянула мои губы. Я отслеживал каждый шаг и жест Джерина, включая те мелочи, которые обычно привлекали его внимание.

— Надень то коварное маленькое серебряное платье, спрятанное в твоем гардеробе, — предложил я. — Принц предпочитает серебро.

30

Поэт

Он заполнил подземелье до отказа. Свет от огня отражался в жестких ворсинках его мехового воротника, создавая иллюзию, будто из его тела растут маленькие иглы.

Какого хуя. В этой промозглой атмосфере — да и в любой другой, кроме тундры, откуда он родом, — как этот человек вообще выносил такое пальто?

Я удивлялся этому лишь мгновение, после чего мое внимание вернулось к колоссальному росту принца. Если я выглядел статным, то он был крепостью, способной перерасти дуб. Чудо, что эта темно-синяя голова не врезалась в увитый корнями потолок, заработав себе мигрень.

Мне было противно это признавать, но титул принца был для него слишком легкомысленным. Этот ублюдок воплощал собой само понятие «будущий король».