Я выхожу на террасу и начинаю наносить солнцезащитный крем на руки, когда слышу, как рядом со мной щёлкает камера. Я оборачиваюсь и вижу, что Нокс развалился на одном из стульев и фотографирует меня.

— Что ты делаешь? Я думала, ты какой-то случайный парень, который меня фотографирует! — шиплю я, но он продолжает снимать. — Прекрати! — я подбегаю к нему, пытаясь выхватить камеру.

Откуда он знает, как пользоваться такой профессиональной камерой? Она выглядит дорого. Он держит её высоко, вне моей досягаемости, но я забираюсь на него, пытаясь дотянуться.

Я хочу, чтобы эти отвратительные фотографии были удалены. Я переношу ногу на другую сторону, чтобы удержаться, и понимаю, что практически сижу на нём верхом. Слезь с него, Алекс!

Внезапно осознав, где мы находимся, я начинаю вставать, но он хватает меня за талию и снова усаживает на свои бёдра. Я чувствую, как колотится моё сердце, а возбуждение охватывает меня.

Он наклоняется ко мне и шепчет: «Я оставлю фотографии. Они мне нравятся».

— Удали их, Нокс. Я выгляжу отвратительно. Пожалуйста, — шепчу я в ответ, остро ощущая его близость. Он сидит без рубашки, его чёрные плавки опасно низко сидят на бёдрах.

Он знает, что делает, и заставляет всех незамужних женщин в этой стране в мгновение ока снять с себя трусики.

— Ты никогда не выглядела отвратительно, куколка, — говорит он, изучая моё лицо. Он протягивает руку, чтобы аккуратно заправить прядь волос мне за ухо.

Я чувствую разряд электричества, когда его кожа соприкасается с моей. Он откидывается назад, устраиваясь поудобнее, и делает ещё один снимок, на котором я в шоке сижу у него на коленях.

— Нокс, — стону я, закрывая лицо, чтобы он не сделал ещё один снимок. Его рука сжимает мои бёдра, притягивая меня ближе к его телу.

Он поднимает руки, чтобы убрать мои от лица, и его прикосновения на удивление мягкие. Видеть, как он щурится от сосредоточенности, очень сексуально. Он снова касается моей талии, нежно поглаживая большим пальцем обнажённую кожу.

Он фотографирует свою руку, обнимающую меня за талию, а затем возвращается к съёмке моего лица и тела. Я просто смотрю на него, забыв, что он вообще фотографирует. Моё сердце бьётся так быстро, что я уже не понимаю, что делаю.

Я начинаю улыбаться ему, пока он всё ещё откидывается назад. Его глаз распахивается, и он немного опускает камеру, чтобы я видела, что оба его глаза смотрят на меня.

На его загорелом лице появляется улыбка, и он снова подносит камеру к глазу, делая ещё несколько снимков.

Он кладёт камеру на свой голый живот и берёт мои бёдра в свои руки, поглаживая их вверх и вниз. Всё это время мы просто молча смотрим друг на друга. Это так приятно.

Приди в себя, Алекс!

Я откашливаюсь и встаю, отходя от него. Он снова подносит объектив к лицу. Он всё ещё фотографирует меня.

Затем, сделав ещё несколько снимков, он останавливается. Он опускает камеру от лица и с улыбкой смотрит на меня.

— Давай спустимся на пляж, — предлагает он, слегка похлопывая меня по бёдрам. Когда он встаёт, его рука намеренно задевает мою ногу, заставляя меня вздрогнуть от его прикосновения.

Я начинаю идти впереди него и вижу толпу папарацци и фанатов, ожидающих его. Слава богу, они не заметили нас там наверху. Иначе пришлось бы долго объяснять.

О, мы просто дурачились. Здесь не на что смотреть!

Да, это было бы хорошо воспринято средствами массовой информации.

Он кладёт руку мне на спину, пока мы идём бок о бок. Я игнорирую вопросы папарацци и направляюсь прямиком к своей семье, которая отдыхает и не обращает внимания на суматоху позади них.

Нокс останавливается в толпе, чтобы сфотографироваться и раздать автографы, но я не жду его. Он сам справится.

Я беру своё полотенце, расстеленное на песке, и наношу ещё немного солнцезащитного крема, прежде чем лечь на спину лицом вверх.

Проходят минуты, прерываемые время от времени щелчками затвора камеры надо мной. Я открываю глаза и вижу, что он снова здесь, виновник. — Перестань меня фотографировать! — протестую я.

Я чувствую себя так, будто сегодня меня выжали как лимон. Он снова садится рядом со мной и просматривает только что сделанные фотографии.

— Я оставлю всё это себе, — бормочет он себе под нос.

— Почему? Я в шоке, что не разбил твой объектив своим нынешним видом.

— Потому что я хочу. Я думаю, ты очень красивая. От его слов я вздрагиваю.

— Что? Ты что, слепая? Я выгляжу ужасно! — Я качаю головой, закрывая лицо. В этот момент я далеко не красавица. Позади нас слышится щёлканье затворов фотоаппаратов и голоса людей, зовущих Лорен.

— Ты никогда не выглядишь ужасно, куколка. В отличие от некоторых девушек, ты красива от природы. Он поворачивается и смотрит, как Лорен пробирается сквозь толпу. Он вздыхает, кладёт голову на руки и откидывается на полотенце.

Он закидывает руки за голову, наслаждаясь солнцем. Я медленно присоединяюсь к нему, занимая прежнюю позу, всё ещё не оправившись от его... комплимента.