Его лицо мгновенно стало еще более угрожающим, когда он продолжил еще более низким и хриплым голосом:

— Я не советую тебе играть со мной в эти игры, ангел мой...

Снова это дурацкое прозвище, которое в его устах прозвучало как неприятное предостережение.

Он не стал дожидаться моего ответа и, не оглядываясь, прошел мимо нас, углубляясь в темный коридор. И этот псих теперь должен меня защищать. Какая ирония!

— Что я тебе говорил? Настоящий плюшевый мишка! — воскликнул тут же Нокс.

Добравшись до главного входа, я уселась на длинный диван из черной кожи, который украшал комнату, ожидая с некоторым опасением, пока мой мучитель соизволит забрать меня и отвезти на эшафот. Время от времени я встречала людей, которые смотрели на меня с некоторой подозрительностью, смешанной с любопытством, в основном это были мужчины, но также и несколько женщин, которые были еще более пугающими. Обычно это я заставляла людей нервничать, а не наоборот. Как ни странно, казалось, что роли поменялись, и мне совсем не нравилось быть в позиции слабости.

В конце концов, я остаюсь Карлтон. Все они работают на моего отца, так почему я должна беспокоиться об их пристальных взглядах?

Я вырвалась из своих мыслей, когда в комнате внезапно появилась фигура. «Кровавый Жнец», которого, как я поняла, звали Каз, направился ко мне, сопровождаемый тем же суровым взглядом, который, казалось, почти никогда его не покидал. Он швырнул к моим ногам большую сумку с моими вещами. По крайней мере, с теми, что я наспех собрала два дня назад, когда мне объявили, что я вылетаю в Калифорнию в течение часа. В другой руке он крепко держал ручку черной сумки, вероятно, той, куда он собирался спрятать мое тело, как только убьет и разрежет на мелкие кусочки.

— За мной, — бросил он, не дожидаясь, и направился к входной двери.

Я наспех схватила свою сумку и последовала за ним, так как у меня все равно не было другого выбора, кроме как подчиниться его указаниям.

Перед входом в виллу, на большой гравийной площадке, стоял черный внедорожник с тонированными стеклами такого же цвета. Судя по блеску кузова, он казался совершенно новым. Брюнет подошел к багажнику, открыл его, небрежно закинул наши вещи, а затем приказал мне сесть в машину. Я колебалась мгновение, не совсем уверенная, хочу ли я остаться наедине в салоне с этим откровенно пугающим типом. И куда он меня вез? Разве я не приехала в Калифорнию, чтобы оставаться под присмотром отца?

— Шевелись, — нетерпеливо сказал он.

Подавленная его властным голосом и не найдя другого выхода, я сдалась и села на пассажирское сиденье. Он пристегнулся и завел двигатель, а я насупилась на черном кожаном сиденье, скрестив руки и отвернув голову к окну.

— Пристегнись, — внезапно приказал он.

Я повернулась к нему, чтобы проанализировать его черты. Он что, серьезно? Он действительно будет обращаться со мной как с ребенком? Мне двадцать лет, и мне, конечно, не нужен нянь, чтобы говорить, что мне делать, а что нет! Понимая, что я не собираюсь подчиняться, он сжал руки на руле, так сильно, что я увидела, как побелели его костяшки.

— Пристегни этот чертов ремень, — повторил он, стиснув зубы.

Продолжая молчать и совершенно не желая облегчать ему задачу, я повернулась к лобовому стеклу, уставившись прямо перед собой, твердо решив его игнорировать.

Внезапно он выругался, прежде чем резко наклониться ко мне. Немного сбитая с толку такой внезапной близостью, я отпрянула в кресло, пока мой обзор не преградили его черные, как эбеновое дерево, волосы, а ноздри щекотали странно опьяняющие ароматы. Это был одеколон? Запах холодного табака? Он резко дернул ремень рядом с моим плечом и отодвинулся, чтобы грубо пристегнуть его, так что ремень обжег открытую кожу моей шеи.

— Ай, — воскликнула я, когда он снова сел правильно перед рулем.

Кончиками пальцев я слегка помассировала свою ноющую кожу. Сумасшедший рядом со мной достал зажигалку и сигарету, которую тут же прикурил. Сделав затяжку, которую он потрудился выдохнуть в окно, он затем повернулся ко мне, чтобы впиться своим мрачным взглядом в мой.

— Ты, блин, лучше больше не действуй мне на нервы, иначе я обещаю, что превращу твою жизнь в настоящий ад.

Не медля больше, он схватил рычаг переключения передач и с громким визгом выехал с аллеи, направив нас прямо на эту пустынную, незнакомую мне дорогу. Пока он давил на газ, я молча поклялась, что не позволю этой скотине себя растоптать. Он думает, что может превратить мою жизнь в ад? Вот это мы и посмотрим. Пусть победит сильнейший...

4

Эрато

Уставившись на дорогу, которая уже несколько минут проносилась за окном, я начала серьезно скучать, раздраженная тем, что снова не знала, куда меня решили отвезти, не спросив моего мнения.