Я повернула голову, чтобы несколько мгновений изучать его черты, понемногу заново узнавая этого человека, с которым меня связывала кровная связь, к сожалению, более сильная, чем сердечная. После нескольких минут молчания он пригласил меня снова сесть, а сам занял место за своим столом. С серьёзным видом он сложил руки перед собой, прежде чем погрузить свой взгляд в мой.

— Ситуация серьёзнее, чем ты думаешь, Эрато, это не игра.

— Я в этом уверена. Иначе ты бы никогда не стал утруждать себя тем, чтобы привезти меня сюда, — парировала я.

Моя откровенность сначала, казалось, его удивила, но в конце концов он посмотрел на меня с раскаянием. Мне не нужны были его угрызения совести. Он очень рано принял решение исключить меня из своей жизни по очевидным причинам, и никто не мог этого изменить. Тем не менее, я не могла удержаться от того, чтобы не отпустить несколько шпилек, чтобы он не вообразил, что сможет снова так легко найти место в моей жизни. Я слишком страдала от его ухода в прошлом, чтобы позволить себя обмануть ещё раз. Раны долго заживали, и я не хотела рисковать, чтобы они так быстро открылись.

Он прочистил горло и продолжил монотонным голосом:

— Чтобы обеспечить твою безопасность в этой кризисной ситуации, я поручил одному из своих людей следить за тобой и защищать тебя двадцать четыре часа в сутки...

— Другими словами, ты попросил одного из своих опасных, жестоких, вооружённых до зубов громил-головорезов, да ещё и немного психопата, позаботиться обо мне? — сыронизировала я.

— Примерно так и есть, — ответил он с полуулыбкой.

Я скрестила руки и ещё глубже вжалась в кресло, глядя на него с недоверием и приподнятой бровью.

— Красивая речь, папа... Но ты наконец-то собираешься дать мне больше объяснений об этой «кризисной ситуации»? Кто эти ублюдки? И что им от меня нужно, чёрт возьми?

Вопросы, которые я держала в себе неделями, хлынули потоком с моих губ, и я не могла себя контролировать. Он никогда не давал мне ответов о причине этих угроз. Нет, вместо этого он просто приказал мне сесть в самолёт, даже не принимая во внимание ту тревогу, в которую превратилась моя жизнь с момента появления этих пресловутых писем. «Ты узнаешь, когда станешь достаточно взрослой, чтобы понять». Вот что он отвечал мне, когда я, будучи маленькой, спрашивала его о его незаконной деятельности. Но сегодня я уже не маленькая девочка. И он был должен мне ответы. Много ответов.

Он глубоко вздохнул, казалось, колебался, но, несмотря на внутренний конфликт, который его мучил, наконец выпалил:

— Эти «ублюдки», как ты говоришь, принадлежат ко второй по влиятельности банде в Калифорнии после нашей... «Королевским Призракам». И если я стараюсь всегда проявлять хоть какой-то минимум моральных принципов в делах, то у них их нет вообще, и они не стесняются нарушать любые правила.

«Королевские Призраки». Название ещё более затасканное, чем эти письма.

— Это не отвечает на мой вопрос, — холодно заявила я. — Какое я имею отношение ко всей этой истории?

— Ты моя дочь. Плоть от моей плоти. И они хотят ударить туда, где больнее всего, чтобы ослабить нас...

Я несколько секунд обдумывала его признание. Значит, то, что он лишал меня отца все эти годы, было напрасным? И несмотря на все его усилия, я всё равно оказалась втянута в водоворот насилия бандитских войн. Возможно, в этом и заключалось моё проклятие. Мой отец и его безусловная любовь к власти.

Я выросла в «глазу циклона», избегая бури. Жизнь там была приятной, но нельзя было забывать о том, что эта самая буря бушует вокруг меня и рано или поздно настигнет. И этот день наконец настал.

— Но не волнуйся, Эра. Отныне ты будешь жить с телохранителем, который будет отвечать за твою защиту от любых внешних угроз.

— И могу ли я узнать, кому выпадет честь исполнять эту роль? — наконец спросила я насмешливым тоном.

Когда он собирался заговорить, дверь распахнулась. Я тут же обернулась.

Внезапно, как будто ответ на мой вопрос материализовался прямо передо мной, в кабинет вошла не чуждая мне фигура, впиваясь в меня своим мрачным взглядом. В этот момент я почувствовала, как всякая надежда на выживание постепенно покидает меня.

Я была окончательно проклята.

3

Эрато

Нескрываемая враждебность читалась в этом мрачном взгляде, от которого у меня мороз по коже продирал. Он нахмурился, прежде чем яростно бросить мне:

— Что ты здесь делаешь?

Слова застряли у меня на кончике языка, пока его глаза вдруг не начали метаться между моим отцом и мной, причем отец сохранял невозмутимое выражение лица перед парнем. Он даже не собирался ставить его на место за то, что он так со мной разговаривает?

Как будто надменный брюнет медленно начал понимать ситуацию, его глаза расширились, а челюсть чуть не отвисла. Он слегка отступил, прежде чем продолжить:

— Нет, только не говори мне, что...

Пока он, ошеломленный, оставил фразу незаконченной, мой отец откинулся в кресле и воскликнул: