Моё новое задание прибыло. А проблемы только начинались.

2

Эрато

Должно быть, я проклята.

Неподвижно стоя перед большой закрытой чёрной дверью, я застыла, словно каменная статуя, неспособная сделать ни малейшего движения. Моё сердце, далёкое от оцепенения, колотилось о рёбра, заставляя кровь пульсировать в висках.

Эта реакция была на меня не похожа. Обычно я умела сдерживать свои страхи и даже превращала их в силу, в уверенность, чтобы заставить себя действовать без лишних вопросов. Но здесь, перед этой большой дверью, которая хранила все мои самые мрачные и давние опасения, я была совершенно сбита с толку.

Узнает ли он меня? Стоит ли мне обнять его? Назвать его папой?

Вопросы роились в голове, нападая со всех сторон и не давая мне ни секунды передышки для контратаки.

В какую же, чёрт возьми, неразбериху меня втянули?

Ещё вчера я была в своей маленькой, простой и уютной комнате, затерянной в Огайо, с мамой и отчимом, и жила обычной студенческой жизнью, окружённая друзьями, с которыми проводила время на вечеринках. И вот, в одно мгновение, этот, казалось бы, спокойный уклад моей жизни рухнул, и меня бросили в первый попавшийся самолёт с билетом в один конец в Калифорнию, где я должна была встретиться со своим отцом — таинственным и опасным человеком, которого не видела почти десять лет. Чужаком…

Угрозы начались с писем. Обычных писем. Идея была настолько старомодной, что сначала я подумала, будто это розыгрыш. Серьёзно, кто ещё отправляет письма с угрозами, написанными буквами, вырезанными из газет? Это было неактуально.

Мои страдания только начинались. Постепенно письма превратились в СМС с неизвестных и не отслеживаемых номеров, затем — в повторяющиеся звонки в любое время дня и ночи на мой мобильный, мамин телефон и даже на стационарный. Но по-настоящему я запаниковала, когда чёрный фургон начал часами стоять под моим окном, потом два, потом три фургона…

Мама была в ужасе и в итоге сделала то, чего я так боялась: предупредила моего отца.

И вот как я оказалась в этой ситуации, застывшая перед этой проклятой дверью.

Я медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь расслабиться, и, немного поколебавшись, дважды постучала в чёрное дерево двери. Через несколько секунд тишины — для меня это была вечность — раздался низкий, сильный голос:

— Войдите.

Чтобы снова не поддаться панике, я тут же нажала на ручку и ворвалась в кабинет, задержав дыхание.

Стоя спиной к большим окнам, мужчина не видел меня. Его внушительное телосложение было таким же, как в моих воспоминаниях, как и этот чёрный костюм, который придавал ему вид бизнесмена и, казалось, был его второй кожей. Только его короткие, теперь седоватые волосы, по-видимому, отмечали годы, прошедшие с нашей последней встречи.

Когда он повернулся ко мне, в его полярно-голубом взгляде мелькнула искорка удивления, прежде чем он снова принял обычное бесстрастное выражение, которое скрывало его эмоции и делало его ещё более пугающим. Он долго смотрел на меня, пока на его губах не появилась тёплая, нежная улыбка. Казалось, он был почти рад меня видеть…

— Но куда подевалась моя маленькая девочка? — сказал он, подходя ближе.

Я слегка улыбнулась ему, и он заключил меня в объятия. На мгновение растерявшись и не зная, как реагировать, я, наконец, ответила на его объятие с некоторой робостью. Через некоторое время он слегка отстранился, а затем с величайшим вниманием стал рассматривать моё лицо.

— Удивительно, как ты похожа на неё, — признался он тихим голосом, словно по секрету. — Кстати, как она?

Я немного отвела взгляд, отвечая с некоторой опаской:

— Хорошо, даже очень хорошо… Думаю, Франк делает её по-настоящему счастливой.

Мой отец натянуто улыбнулся. Моя мать и её новый возлюбленный, очевидно, оставались для него больной темой. Обменявшись несколькими банальностями, он пригласил меня сесть за его столом и быстро вышел, оставив меня одну посреди этой большой комнаты, где всё дышало роскошью. Кожаные кресла, плиты из чёрного мрамора, стол из красного дерева и большая картина абстрактного искусства: быть главой наркокартеля, в конце концов, оказалось довольно высокооплачиваемой работой…

Раздражённая долгим ожиданием, скрючившись в этом чересчур удобном кресле, я встала, чтобы получше осмотреть большую комнату. Огромное эркерное окно открывало захватывающий вид, подчёркнутый солнцем, пробивающимся сквозь чёрные тучи. Я вздрогнула, когда дверь вдруг снова открылась. Отец прошёл и остановился рядом со мной, тоже уставившись на горизонт.

— Отсюда открывается великолепный вид, не так ли? Именно поэтому я построил убежище в этом месте. Я хотел иметь возможность любоваться им каждый день, — признался он мне.