Каз в свою очередь впился взглядом в мои глаза. Боль, гнев, страдание, непонимание. Это то, что я могла прочитать и в его глазах. Мы были одинаковыми.

— Проблема, Эрато, в том, что я не хочу устраивать чёртов ремейк «Бонни и Клайда»! — вскричал он в гневе.

— Если это действительно то, чего ты хочешь, тогда почему?! Почему ты только что поцеловал и касался меня так?! Почему?!

— Потому что я, чёрт возьми, хотел! Просто… просто я…

Он искал слова, потерянный в безумном лабиринте своих мыслей, нервно проводя руками по своим эбеновым волосам. Но было слишком поздно. Слишком поздно для слов. Потому что боль в моей груди я уже чувствовала. Острая, пронзительная и оглушающая. Я горела.

— Я не могу тебя понять, Каз, — сказала я тогда таким дрожащим голосом, что знала, он может оборваться в любой момент. — Я старалась. Изо всех сил, но я… я-я правда больше ничего не понимаю…

При этих словах его тёмные зрачки встретились с моими, и я даже, кажется, увидела в них проблеск беспокойства, но было слишком поздно. Не дав ему времени на возражения, я покинула кровать и побежала, чтобы запереться в ванной, с силой захлопнув за собой дверь. Он не должен был меня видеть. Он не должен был знать, насколько я дала ему власть разрушить меня.

Я горела. Да, я горела по нему. От ненависти? Ненависть ли поглощала меня? Которая обжигала мою кожу каждый раз, когда его глаза останавливались на мне? Я не знала. Но в чём я была уверена, так это в том, что если я буду продолжать в том же духе, я закончу пеплом.

Я с силой прижала руку ко рту, чтобы заглушить рыдания, пока слёзы безжалостно текли по моим щекам. Мне было больно. Это было физически. Мне было больно от него. Моё сердце было ранено, избито всей этой неуверенностью, этими потрясениями и постоянными отказами. Покинутость. Вот мой самый большой страх, моя самая глубокая травма. Все, кого я когда-либо встречала в своей короткой жизни, всегда в итоге отрывались от меня. И он тоже в конце концов уйдёт. Как они. Как все. Как он. А мама ведь повторяла мне это.

Мужчины всегда нас бросают.

24

Каз

Тишина.

Обычно мне это нравилось. Но эта тишина меня убивала.

После того, что произошло в этом чёртовом номере мотеля, я провёл ночь на улице, одну за другой выкуривая сигареты, пока не опустошил пачку. Затем пошёл и рухнул на старый диван в приёмной. Я задремал, несмотря на мысли и никотин, и впервые за долгое время мне приснился сон. Да, мне приснилась она. Я пережил наш чёртов страстный поцелуй во второй раз, вплоть до того рокового момента, когда я прервал его. Но сон быстро свернул не туда, превратившись в кошмар, когда после моего отступления я увидел не раненую Эрато, а её труп. Мёртвая. Она умерла у меня под пальцами. Тело окоченевшее, цвет лица сероватый, плоть некротизированная. И я тогда возненавидел себя. Возненавидел за ужас этого образа, который разбудил меня в холодном поту. Невозможно было сомкнуть глаз всю ночь, это видение преследовало меня, как какого-то чёртового сверхчувствительного ребёнка.

На следующее утро на рассвете Дэнни, администратор, имел до смешного удивлённое лицо, когда нашёл меня спящим на этом старом диване. К счастью, администратор в итоге оказался полезным. Он заменил пробитое колесо на «Джипе», который мы бросили накануне на обочине дороги.

Теперь салон был так же тих, как чёртова церковь, и я это ненавидел. Эра не проронила мне ни слова с прошлого вечера, и даже не удостоила взглядом. Вместо этого она поблагодарила Дэнни с улыбкой, которая взбесила меня, прежде чем забраться в внедорожник, усевшись как можно ближе к своей двери, словно одно моё присутствие было для неё невыносимо. И, вероятно, так оно и было.

Вчера вечером я перешёл границы.

Эта девушка сводила меня с ума. Она нарушала работу моего мозга. Рядом с ней я терял контроль и позволял себе лишнее, как чёртов новичок. Я иногда улыбался, много смеялся и ужасно злился. Рядом с ней я забывал, кто я и где моё место.

Так что да, вчера вечером я перешёл границы. Потому что, по правде говоря, всё в ней притягивало меня, как чёртов магнит. Её волосы, её улыбка, её тело, её запах, её губы и даже её чёртов характер, который умел вывести меня из себя. А вчера вечером, в этом захудалом номере мотеля, после нашей глупой игры и моих действительно паршивых признаний, я не выдержал. Её пальцы на моей коже сломили меня. Я поцеловал её, как никогда раньше не целовал, потому что её чёртов рот был хуже, чем наркотик, который я продавал каждый день. Вызывающая привыкание. Эрато Карлтон вызывала привыкание. И я ослабил свою бдительность.

Но реальность слишком быстро настигла меня.

Я вспомнил, всего за секунду, кто я на самом деле. Каз Маршалл, бандит. Каз Маршалл, преступник. Каз Маршалл, убийца.