— Нижний слой пропитан защитной магией, — объясняет она, пока работает. — Он будет действовать как вторая кожа и распределять удар, чтобы оградить тебя от ранений. Основные части — самые легкие, какие могла сделать, обеспечивая при этом защиту, но не позволяй ни одному из этих демисов нанести прямой удар. Даже лучшая броня лишь до определенной степени помогает, — один палец задумчиво постукивает по подбородку. — Сколько у тебя боевого опыта?

— Достаточно, чтобы знать: каждая кость в руке хрустит по-своему, когда ломается.

— Этого недостаточно, — просто говорит она.

Не думаю, что ее слова призваны ранить, — это всего лишь правда. Небо голубое, вода мокрая, а я сама вызвалась на верную смерть.

Она вздыхает.

— Слушай, я знаю, ради чего ты это делаешь. И понимаю, правда. Но ты — человек. Мягкая. Хрупкая. Это, — она стучит костяшками по кожаному нагруднику, — укрепит твой скелет, но не сравняет тебя с демисом. Могу лишь до определенной степени уберечь от того, чтобы тебя не размазали, — ее ладони оглаживают доспех, делая мелкие поправки. — Используй свой размер как преимущество. Ты маленькая. Уклоняйся быстро, и они начнут выбивать друг друга. Огонь по своим убил больше бойцов, чем ты думаешь, если цель достаточно проворна. Они не будут играть честно, и ты не должна.

— Говоришь по опыту?

— Я старше Алексиоса, — говорит Зефир, пожимая плечами. — Повидала всякое дерьмо.

Дыхание перехватывает, когда она затягивает последний ремень.

— Почему ты вообще мне помогаешь?

Она дарит мне легкую улыбку.

— Потому что я знаю Волка с тех пор, как он был младенцем-демисом и играл на коленях у матери. Он идиот, заноза в моем заду и обладает деликатностью лавины. Но это? Он такого не делает. Никого не подпускает достаточно близко, чтобы это имело значение. Но он Избрал тебя. Поставил Метку, — выражение лица обостряется. — Так что не проеби это.

Рев толпы обрушивается на меня, когда выхожу на арену.

Древние руны вспыхивают в песке и светятся синим под сапогами. Магия жжет легкие с каждым вдохом — электрический гул, что скользит по моей коже. Факелы мерцают вдоль стен бойцовой ямы, освещая препятствия в грязи — колонны, валуны, обожженные скалы. Места, где мне нужно будет укрыться и передохнуть, если хочу пережить это.

Крики привлекают мое внимание к сотням демисов, заполняющих ярусные балконы и парящие платформы. Крылья всех цветов сливаются воедино — зеленые, синие, красные, золотые, черные. Одни толкают друг друга, чтобы лучше видеть, другие скандируют достаточно громко, чтобы у меня звенело в ушах.

— РАЗНЕСИТЕ ЕЕ! РАЗНЕСИТЕ!

— Прелестно, — бормочу я.

Прекрасно. Пусть орут, пока глотки не лопнут, — мне плевать.

Внимание перемещается на возвышенную платформу, где на черном троне вольно раскинулся Алексиос, расправив красно-черные крылья. Он подпер подбородок рукой и пристально наблюдает за мной. Он хочет, чтобы я победила или проиграла?

— РАЗНЕСИТЕ ЕЕ!

Алексиос медленно ухмыляется, моя губа кривится в рыке. Точно. Этому больному ублюдку, наверное, всё равно. Для него это лишь развлечение. Поверить не могу, что позволила ему смотреть, как я отсасываю Эвандеру. Ублюдок.

Крики настолько громкие, что я почти пропускаю мужской голос, выкрикивающий мое имя.

Эвандер.

Он стоит у края арены, рвется из цепей, которыми прикован к толстой каменной стене ямы. И он в бешенстве. Его губы движутся, произнося, — почти уверена — все ругательства как минимум на дюжине мертвых языков. Теперь он знает о моей сделке с Алексиосом. О цене, которую я, вероятно, заплачу.

— Когда это закончится, — беззвучно произносит он, — я сам тебя убью.

Мои губы изгибаются в улыбке. Когда это закончится.

Я не могу вечно прятаться за твоими крыльями.

Металлический скрежет проносится по арене. Решетка ворот поднимается на дальнем конце ямы, и в мерцающий свет факелов выходят девять демисов. Кожа обнажена, никакой брони. Для них я — вовсе не угроза. Всего лишь еще одна хрупкая смертная, которую нужно забить до смерти.

Хорошо, — шепчет голос Амары в моих воспоминаниях. — Позволь им недооценить тебя. Используй самонадеянность против них.

Демисы рассредоточиваются в свободный полукруг. Смесь мужчин и женщин, все они буквально потрескивают магией, искажающей воздух вокруг них. Женщина, у которой меж пальцев прыгает электричество. Мужчина с огнем в руках.

— Десять золотых, что девка обмочится еще до того, как я к ней притронусь.

— Двадцать — что она будет молить о пощаде уже через минуту.

Принимаю боевую стойку — уроки Амары, вбитые в меня после всех этих жестких спарингов. Мышцы напряжены и готовы двигаться. Готовы убивать.

Слова Амары бьют молотом: Стань грязной. Стань злой. Убей их, пока они не убили тебя.

Алексиос поднимает руку. Толпа замолкает, внезапное отсутствие звука почти так же оглушительно, как рев до этого.

Демисы атакуют.