Он ел сосредоточенно, быстро, но без жадности. Он казался таким по-мужски основательным, что я невольно засмотрелась на его профиль: чёткие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Военная выправка чувствовалась даже в том, как он сидел на простой деревянной лавке.
— Как гречка? — спросила я, когда Андрей довольно быстро съел свою порцию и поднялся, чтобы подойти к печке за добавкой.
— Соли маловато, а так норм, — бросил он, зачерпывая ложкой гречку из сковороды.
— Соль каждый человек по своему вкусу сам добавляет, — ответила я, подвинув солонку по столу так, чтобы он её лучше видел. Стол был старым, с неровной поверхностью, что солонка слегка зацепилась за какую-то царапину, но я настойчиво толкнула её ближе к краю
— Согласен, — ответил Андрей и вернулся на лавку с полной тарелкой гречки.
— Соли добавьте, — напомнила я, кивнув на солонку.
Андрей улыбнулся тёплой, доброй улыбкой.
— Нормально посолено, не беспокойся, — сказал он и с аппетитом отправил в рот большую ложку.
Я приподняла одну бровь. Странное поведение. То делает замечание, то тут же «переобувается». В моей голове это никак не укладывалось. Мой муж так себя не вёл, хотя тоже часто делал мне замечания. К этому я быстро привыкла и всячески старалась исправиться, чтобы лучше ему угодить. Но Валера, несмотря на мои старания, всё равно находил изъяны буквально во всём, что я делала, даже в мелочах.
Однажды я не выдержала и спросила его прямо:
«Почему ты меня всё время критикуешь? Неужели я настолько плохо всё делаю?»
Он ответил:
«Неплохо, но я хочу, чтобы ты делала лучше. Считай, что я тебя воспитываю».
«Но меня уже воспитали родители!» — возразила я.
«А я под себя тебя воспитываю, — ответил он. — Ты ведь со мной теперь живёшь! Значит должна всё делать так, как я хочу».
— Что загрустила? — вырвал меня из неприятных воспоминаний голос Андрея. Сосед уже доедал вторую порцию и смотрел на меня внимательно, слегка прищурившись.
— Так, ничего, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Так я прошла испытание? — постаралась я сменить тему.
Андрей продолжал жевать, не торопясь с ответом.
— Пока что нет, — ответил он наконец, положив ложку в пустую тарелку. — Главное испытание завтра будет. Ты продумала меню на завтра?
— Да, — ответила я и, поднявшись из-за стола, подала ему тетрадь.
Андрей взял тетрадь, пробежался взглядом по странице, и снова нахмурился.
— И это всё? — спросил он, подняв на меня взгляд, в котором чувствовалось разочарование.
— Да, — ещё более удивлённо ответила я, не понимая, что опять не так.
Глава 11
— На утро просто гречневая каша? А вечером омлет? — его голос звучал теперь с явной насмешкой.
— Да, — ответила я, и внутри уже начало подниматься раздражение. — Вполне нормальное калорийное меню. Я старалась сделать сбалансированный рацион.
— Сбалансированный? — почему-то снова удивился он, глядя мне прямо в глаза. Я невольно замерла под этим пристальным взглядом. — Лена, у меня на участке мужики будут работать. Не просто работать, а пахать по десять, а то и двенадцать часов в день. Тягать брёвна, месить глину, поднимать тяжести. Тем, что ты написала, они не наедятся. Гречка без мяса пролетит через их желудки быстро, не дав им должной энергии. Им нужен белок, жир. Надо в каждое блюдо добавить мясо. Поняла? — он подал мне тетрадь.
Я взяла её, чувствуя себя нашкодившей ученицей, которую отчитал учитель.
— Поняла, — вздохнула я, стараясь не показывать, насколько обидно мне слышать эту критику.
— Мяса я закупил предостаточно, — продолжил он, смягчая тон, — так что должно хватить минимум на три дня. Если будет мало, говори заранее, чтобы я успевал доставку заказать. Не стесняйся.
Я кивнула. А что мне было ещё делать? Только согласиться. Он — работодатель, я — исполнитель. Я взяла ручку и начала записывать его указания в тетрадь, хотя внутри всё сжималось от обиды.
— Может чаю мне уже нальёшь? — предложил он. Лицо его расплылось в добродушной улыбке, словно хотел смягчить ситуацию.
Я посмотрела на остывающую печь. Огонь почти погас, и от печи уже веяло не жаром, а лишь лёгким теплом.
— Тогда придётся дров подбросить, чтобы чайник вскипел, а вам и так жарко, — сказала я, продолжая писать в тетради, и лишь изредка на него поглядывая.
— У тебя что, даже кипятильника электрического нет? — снова удивился он, округлив глаза.
— У меня и электричества-то нет, — ответила я, опустив глаза.
Стыдно было признаваться в своей нищете, но прятаться было некуда. Я жила в доме без света, без удобств, и это было моей реальностью.
— М-да, дела, — пробормотал Андрей, глядя куда-то в потолок.
В его голосе послышалась какая-то внутренняя борьба — он словно хотел что-то сказать, но сдерживался.
Потом он просто молча встал, подошёл к двери и, не оборачиваясь, шагнул за порог. Даже не попрощался. Просто исчез, как растворился в воздухе.