Стоило только подумать о продуктах, снова вспомнила Андрея.
— Какая же я дура, — произнесла я вслух, усмехнувшись собственной глупости.
Не надо было с ним спорить. Надо было согласиться, мол, да, каша прогорклая, но других продуктов у меня нет.
Я убрала телефон в карман и решила, что не буду сидеть сложа руки. Если он передумал — значит, передумал. Бежать за ним и напрашиваться я не стану. Найду другую работу. В городе есть магазины, кафе, аптеки. Может, хоть уборщицей возьмут куда-нибудь. Или продавцом в ночную смену. Или курьером.
Я надела лёгкую куртку, взяла рюкзак, проверила, что паспорт и телефон в кармане. Решила съездить в город пораньше. Раз с объявлениями не получилось, может так, с продавцами поговорю насчёт работы. Надо действовать, а не сидеть и жалеть себя.
Я щёлкнула замком, открыла дверь. Сделала шаг вперёд — и опять застыла на пороге.
На крыльце стояла картонная коробка с открытым верхом. Я нахмурилась и огляделась по сторонам — никого. Только ветер шевелил листву на берёзе, что росла рядом с домом, и доносил запах свежескошенной травы с моего участка.
Глава 8
Я подошла ближе и заглянула в коробку. В ней лежали продукты:
Две пачки гречки в прозрачных пакетах — крупной, золотистой, явно дорогой. Рядом — две пачки риса, длиннозёрного. Макароны — три упаковки. Пять банок тушёнки, столько же сгущёнки. Дальше — две свежие буханки чёрного и белого хлеба, три булочки с сахарной посыпкой. Сверху лежала пачка сливочного масла — восемьдесят два процента жирности. Батон варёной колбасы, тоже хорошей фирмы. Большая банка молотого кофе и упаковка чёрного, крупнолистового чая. По одной пачке муки высшего сорта и сахара. И ещё — яйца, два десятка высшей категории в картонных упаковках, пучок зелени — укроп и петрушка, перевязанные резинкой, свежие, будто только что с грядки. Бутылка подсолнечного масла без запаха.
В самом низу я заметила записку. Маленький клочок бумаги, сложенный пополам, придавленный банкой тушёнки, чтобы не улетел. Я достала его, развернула и прочитала:
«Поешь нормально, может, добрее станешь.
P.S. Работа за тобой. Я передумал увольнять тебя до того, как ты начала. Завтра в восемь ноль-ноль жду тебя на завтрак. Проверим, на что ты способна».
Я стояла на крыльце с запиской в руке и чувствовала, как внутри поднимается гнев — смесь злости и стыда. Этот самоуверенный тип в камуфляже предложил мне работу, затем повёл себя как невоспитанный хам, лишил работы, а теперь притащил мне продуктов и снова предложил эту чёртову работу!
— Вот же говнюк! — выпалила я в пустоту, сжимая бумагу в кулаке. — Наглый, самоуверенный, невыносимый...
Я замолчала, потому что на глаза навернулись слёзы. Я не хотела плакать, не хотела чувствовать благодарность. Я хотела злиться, хотела кинуть эту коробку в траву и поехать в город, доказывая себе, что я справлюсь сама, без его подачек.
Вот только ноги и руки не слушались. Я стояла и смотрела на продукты, которые я, конечно же, могу купить сама, но на это уйдут мои последние деньги. А что дальше? Если мне не удастся найти работу? Придётся просить у мужа, с которым собралась разводиться. Просить у него, значит опять унижаться, лишний раз давая понять, что я без него никто.
А ведь я и правда никто. И теперь совершенно одна. Даже на мужа, которому всецело доверяла, не могу положиться. Он, конечно же, даст денег, но сделает это с таким одолжением, с таким презрением в глазах…
Нет. Не хочу у него ничего просить. Я справлюсь сама.
Я присела на крыльцо рядом с коробкой и тяжело вздохнула. Всё-таки мне придётся согласиться на эту работу. Как бы мне ни хотелось быть гордой, лучше я приму помощь от наглого соседа, чем пойду к мужу на поклон.
Я вытерла выступившую слезу и подняла голову. Солнце уже поднялось высоко, светило прямо в лицо, и от этого настроение немного улучшилось.
— Ладно, — сказала я вслух, шмыгнув носом. — Поедим нормально. А завтра я докажу этому самоуверенному наглецу, что кашу варить умею. И супы тоже. И даже пироги испеку, если он привезёт муку.
Я встала, подхватила коробку и занесла в дом. Поставила на стол и начала перебирать продукты, раскладывая их по полочкам. Сливочное масло я положила в пустую металлическую коробку из-под чая и поместила в холодный погреб. Колбасу и хлеб оставила на столе. Тушёнку убрала на полку. Кофе поставила на видное место.
Я так давно не пила хороший кофе, что при виде красивой банки с изображением жареных зёрен у меня рефлекторно начала выделяться слюна.