— Как можно есть такую гадость? — спросил он, глядя на меня с искренним недоумением.

— Вовсе она не гадость! — возмутилась я. — Я рис плохо промыла, вот! Я торопилась… Вкус нормальный, просто... немного горчит.

Я замолчала, понимая, что оправдываюсь перед чужим человеком за то, что ем что попало. Но это был весь мой запас! Я не могла позволить себе выбросить еду, когда у меня всего три тысячи на карте, а впереди неделя без денег и без работы. И мне почему-то было за это стыдно. Уши снова начали гореть.

— Плохо промыла, — повторил Андрей, приподняв одну бровь. — Знаешь, я уже сомневаюсь, что ты сможешь поваром работать. Лучше я профессионала найму. Человека, который хотя бы кашу нормально варить умеет.

Он поставил кастрюлю на стол, развернулся, не дожидаясь моего ответа, и быстрым, уверенным шагом направился к выходу. Я стояла как вкопанная, глядя ему вслед.

Он переступил порог, вышел на крыльцо и даже не обернулся. Дверь осталась распахнутой настежь — наглый, самоуверенный жест, который говорил: «Мне нечего бояться, а ты можешь закрываться сколько угодно».

Я опомнилась, когда его шаги затихли. Подскочила к двери, выглянула на улицу — он уже шагал по своему участку, могучий, с идеальной выправкой. Я захлопнула дверь, зачем-то проверила замок. Как будто сосед мог вернуться. Как будто он вообще захотел бы возвращаться к такой истеричке, как я.

— Ну и пожалуйста, — проворчала я, возвращаясь к столу. — Подумаешь, не очень-то и хотелось мне поваром работать.

Я опустилась на лавку и уставилась на солонку, которую опрокинула. Соль белела на полу, и я вдруг вспомнила старую примету: рассыпать соль — к ссоре. И правда, поссорились. Поссорились так, что он ушёл и лишил меня единственной возможности заработать.

— Кормить непонятно каких мужиков, — продолжила я бормотать, поднимая солонку. — Они там в бригаде — кто их знает, что за люди. Пить будут, материться, может, даже приставать.

Я взяла веник и совок, которые нашла в углу, и начала заметать соль. Движения были резкими, злыми.

— Кто там вообще может работать? Наверняка такие же наглые и бесцеремонные. А жить они, скорее всего, рядом будут, в палатках или прямо в доме. И мне придётся их всех кормить и улыбаться, как будто я рада.

Я высыпала соль в ведро и поставила солонку на место. Потом обвела взглядом дом — маленький, тесный, но мой. Стены из старых брёвен. На окнах — рамы с облупившейся краской, которые я так и не покрасила. Печь занимала почти половину кухни, нагретая, уютная, пахнущая дровами. На столе стояла моя кружка с остывшим чаем, рядом — кастрюля с остатками каши, которую Андрей раскритиковал.

— Эх, надо было крепче дверь поставить, когда дом только купили, — прошептала я, глядя на хлипкую деревянную дверь, которую любой здоровый мужик мог выбить с одного удара.

Я подошла к двери и провела рукой по шершавой поверхности. Старый замок, крючок из ржавого металла, который держался на одном гвозде. Валеру не интересовала эта дверь — он сказал тогда: «Зачем тратить деньги на дачу?». И я согласилась. Как всегда.

Я села на лавку и взяла телефон. Открыла приложение банка. Эх, придётся-таки мне все деньги потратить на продукты.

Стоило только подумать о продуктах, снова вспомнила Андрея.

— Какая же я дура, — произнесла я вслух, усмехнувшись собственной глупости.

Не надо было с ним спорить. Надо было согласиться, мол, да, каша прогорклая, но других продуктов у меня нет.

Я убрала телефон в карман и решила, что не буду сидеть сложа руки. Если он передумал — значит, передумал. Бежать за ним и напрашиваться я не стану. Найду другую работу. В городе есть магазины, кафе, аптеки. Может, хоть уборщицей возьмут куда-нибудь. Или продавцом в ночную смену. Или курьером.

Я надела лёгкую куртку, взяла рюкзак, проверила, что паспорт и телефон в кармане. Решила съездить в город пораньше. Раз с объявлениями не получилось, может так, с продавцами поговорю насчёт работы. Надо действовать, а не сидеть и жалеть себя.

Я щёлкнула замком, открыла дверь. Сделала шаг вперёд — и опять застыла на пороге.

На крыльце стояла картонная коробка с открытым верхом. Я нахмурилась и огляделась по сторонам — никого. Только ветер шевелил листву на берёзе, что росла рядом с домом, и доносил запах свежескошенной травы с моего участка.

***

В нашем литмобе новый участник!

"Развод. (у) дачное решение"

Автор: Агата Ковальская

Чужие красные трусики под моей подушкой перевернули мою жизнь. Муж изменил. Мама советует терпеть. У него деньги, влияние, стабильность. А мне — тридцать девять, лишний вес и любимый сарафан, который с трудом застегивается на талии. Но я не собираюсь сдаваться. Я испеку яблочный пирог. А еще… кажется, новый сосед по даче смотрит на меня слишком внимательно...