- Потому что у меня есть имя, которое мне очень нравится. А все птички, рыбки, зайки и прочая зооересь может нравиться только девочкам в пубертате. Поверьте, ни одна взрослая женщина не хочет, чтобы её звали киской или тем более мышкой, особенно на людях.

- Почему мышкой ОСОБЕННО.

- Потому что МЫШЬ — это серый невзрачный грязный грызун, от вида которого многих воротит. Я, честно говоря, не знаю, о чём надо думать, чтобы так звать ЛЮБИМУЮ ЖЕНЩИНУ или ассоциировать её с грызуном, — Светлана Степановна очень красноречиво выгибает бровь, но уже через секунду возвращает лицу прежнее бесстрастное выражение. - Я ответила на ваш вопрос?

- Да, спасибо, — отпускаю её и, наверное, впервые понимаю, ЧТО было не так...

Светлане понадобились годы, чтобы поверить в себя, работа с психологом, вся моя любовь. А потом я этим МЫША загнал её обратно в скорлупу страха и детских травм.

Какой же ты идиот, Толя!

В кабинет без стука входит безопасник.

- Рассказывай, — требую я.

Я дал Свете пару дней передышки, но приказал своим парням глаз с неё не сводить. При необходимости помогать или оберегать, но так, чтобы сама Света ничего не заметила.

Хочу, чтобы моя жена расслабилась, немного пожила в спокойной обстановке. Хотя я слабо представляю, как обстановка ремонт в старой засраной хрущёвке может добавлять покоя.

Но местные алкаши, которых мои парни пораспрашивали взамен пары бутылок портвейна сказали. Что Света неплохо справляется.

Я лишь немного ей помог — пеперевёл денег на самое необходимое, купил мебель и технику. Переговорил с нужными людьми и порекомендовал Свету для работы. Даже нашёл на домашнем компе её макеты и отправил их для ознакомления. Оказывается, она действительно талантливая.

А я думал, что это просто блажь домоседки.

- Тебе не понравится, — с порога заявляет мне хмурый начальник отдела безопасности.

- Млядь, а ты можешь, когда заходишь ко мне в кабинет, начинать разговор с чего-то другого? — вскакиваю с места.

- Пока не получается, — хмурится он. - Светлана Ивановна вышла на работу.

- Так это хорошо. Мы проверили все фирмы, чьи письма переслали Свете.

- Она устроилась продавцом в магазин у дома.

- ЧТО?

Глава 26

Второй рабочий день подходит к концу. Сказать, что я устала, это ничего не сказать.

Я не чувствую ни рук, ни ног. Хотя чувствую. БОЛЬ!

Пульсирующую боль в правой пятке, которую я натёрла просто огромными кроссовками Арины — дочки Витали и Маши.

А ещё тупую, разливающуюся по предплечьям боль от бесконечного поднимания и перекладывания ящиков с товарами.

Поясница тоже ноет от постоянных наклонов.

Зато голова не болит. Вообще. Я за эти два дня, кажется, ни разу не вспомнила про мужа.

- Эй, Света, — зовёт меня Тамара. - Приехала машина с фруктами. Разгрузим и можешь быть свободна.

Я прикрываю глаза, медленно выдыхаю и поднимаюсь с колен от нижней полки с сухими завтраками, где я меняла ценники.

Работа — есть работа.

Накидываю на себя фирменную замызганную жилетку и иду следом за начальницей. Она по пути подхватывает погрузчик.

Мы выходим на площадку для разгрузки, и стоит мне увидеть объём работы, как хочется выть. Но я сжимаю зубы и хватаю тяжёлый ящик с бананами, потому что стоит не на полёте.

Успеваю только поднять его, как чувствую мягкое знакомое тепло, окутывающее меня. А следом и до боли знакомый аромат влажного хвойного леса на рассвете.

- Отпускай, я держу, — в висок выдыхает мне Толя.

На секунду я прикрываю глаза, жадно вдыхаю всё ещё волнующий меня аромат, до дрожи хочу раствориться в его объятиях.

Против воли руки вздрагивают, пальцы выпускают тяжёлую коробку, но она не падает. Толя её действительно держит. Прижимает вместе со мной к себе.

- Мужчина! Сюда нельзя посторонним, — ревёт басом Тамара.

- Я не посторонний, я муж Светланы Громовой, — рычит в ответ Толя и разворачивается к входу в подсобку, а потом спрашивает у меня мягче и тише. - Куда это?

- Туда, — киваю неопределённо и пока не могу собрать мысли в кучу.

- Тогда идём, — Толя одной рукой перехватывает тяжёлую коробку, а другой прижимает моё дрожащее тело к своему боку.

Я переставляю ноги, как во сне.

Муж заводит меня в подсобку, сбрасывает коробку с фруктами на первое попавшееся место и просто стоит рядом.

Я не решаюсь поднять на него взгляд. Сама не знаю почему.

Меня рвёт на части от тысячи противоречивых чувств и эмоций.

Я ненавижу его и презираю, я мечтаю как можно скорее развестись и жить своей жизнью, но его появление... и это его спокойное «я помогу» сбивает с толку. Его запах, тепло его рук.

Ловлю себя на мысли, что я как заворожённая следила, как под дорогой шерстяной тканью его пиджака перекатывались стальные мышцы, когда он нёс тяжести.

Но в какой-то момент боль отрезвляет.

Я отхожу на шаг от мужа, потом ещё на один, упираюсь в коробку и чуть не падаю.

Но не даю Толе удержать меня, вскидываю ладонь и рычу.

- Не трогай!