- Свет, нам надо поговорить, — произносит он спокойно. Хотя я чувствую, что внутри него спокойствием и не пахнет.

Моего авторитарного, помешанного на контроле мужа просто рвёт на части от того, что он увидел.

Но, к сожалению, меня это не радует.

Наоборот, мне слишком тяжело видеть его рядом с собой, чувствовать его заботу, неважно, чем она продиктована.

Его прикосновения обжигают, его дыхание заставляет вспомнить. Как всё было раньше...

- Я надеюсь, ты пришёл поговорить о разводе, — отвечаю довольно жёстко.

- И о нём тоже, — после секундной паузы кивает муж.

Я медленно выдыхаю. Но после мне приходится сделать глубокий вдох, и я снова плыву от будоражащего аромата его духов.

- Твой рабочий день закончился, идём, — кивает Толя на выход.

- Ещё нет, — качаю головой. - Мне нужно разгрузить машину.

- Об этом не переживай, — уголками губ улыбается муж. Совсем как раньше. Я снова зависаю, греюсь в лучах его улыбки и ничего не могу с собой поделать. - Мои парни все разгрузят и разложат по местам.

Я тут же вспыхиваю от раздражения.

- Я всё сделаю сама.

- Сделаешь, — соглашается он. - Но не сегодня и не сейчас.

- Толя...

- Свет, посмотри на себя, ты вся дрожишь. Тебе нужна тарелка горячего супа и тёплый плед. А может, и врач.

- Меня трясёт от тебя, — я вовремя осекаюсь и понижаю голос. Не хочу, чтобы весь магазин знал о нашем разговоре.

- Тогда пойдём, ты потрясёшься ещё полчаса, и я тебя оставлю. Но дома в тишине и покое.

Его слова больно бьют в самое сердце.

«Полчаса и я тебя оставлю...»

Как никогда отчётливо понимаю, что действительно могу больше никогда не увидеть мужа. Ещё полчаса и всё...

Мы живём в разных районах, крутимся в настолько разных кругах, что исключена даже случайная встреча.

Когда мы разведёмся, мы действительно больше не увидемся.

И от этого так неприятно тянет сердце. Я пытаюсь гнать от себя эти мысли. Мне надо радоваться, что Толя решил поддержать моё желание. Но не получается.

- Идём, — он подходит ко мне вплотную, стягивает безразмерную жилетку, очень аккуратно вешает её на крючок.

Потом накидывает мне на плечи свой пиджак и собирается обнять, но я отстраняюсь и возвращаю ему пиджак.

- Я в куртке, — отвечаю на его раздражённый взгляд.

Быстро забираю свои вещи из подсобки и спешу найти Тамару.

Ошалевшая от наплыва Толиных рабочих начальница только машет мне рукой, мол, иди уже и продолжает зорко следить со стороны за разгрузкой.

Мы выходим с мужем на улицу, в лицо ударяет прохладный осенний ветер. Делаю шаг и вздрагиваю от боли.

Пятка просто разрывается от пульсирующей боли. Как я завтра пойду на работу?

- Эй, Света! — окрикивает меня начальница. - У тебя график два через два. Завтра выходной.

Я только киваю. Следом задумчиво кивает Толя.

- Что случилось? — он замечает, как я хромаю. Но я упрямо молчу. - Машина там.

- До дома через двор две минуты, — бурчу я. - А на машине нужно разворачиваться через весь район, здесь односторонняя, а во дворах сквозной проезд перекрыт.

К моему удивлению муж согласно кивает и... подхватывает меня на руки.

- Пусти! — я пытаюсь вырваться, оттолкнуть его, но тело предательски дрожит. Кожа покрывается взволнованными мурашками и против моего желания впитывает так необходимое мне тепло.

- Ты хромаешь, — категорично заявляет Толя. - Доехать ты отказалась, придётся потерпеть.

- Пусти меня, — шиплю зло. - Я в состоянии дойти сама.

- В состоянии, — не спорит он, но только крепче прижимает меня к себе.

- Я буду кричать.

- Устроишь скандал на улице? — он вскидывает тёмную бровь.

- Если понадобиться — устрою.

- Тогда начинай кричать, потому что я тебя не отпущу. У тебя явно какая-то проблема с ногой. Пешком ты не пойдёшь!

Глава 27

Я фырчу, ворочаюсь на его руках, но кричать не решаюсь.

Я знаю своего мужа, если Толя что-то решил, его будет сложно свернуть с пути.

Значит, даже если я начну ругаться с ним, он просто понесёт меня дальше под мои крики.

Медленно выдыхаю и замираю.

- Я рад, что ты прислушалась к здравому смыслу. В этот раз, — произносит он задумчиво.

- В этот раз? — я отчётливо слышу в его фразе подколку, намёк на моё неразумное поведение в прошлом.

- В этот раз, — кивает он.

- А в какой раз я вела себя неразумно?

Он не отвечает, перехватывает меня и крепче прижимает к груди.

- Толя, ответь мне, — настаиваю, а у само́й голос дрожит от напряжения и подкатывающей истерики.

Если бы он кричал, обвинял меня в глупости и безбашенности, мне было бы легче. Всегда легче отвечать агрессией на агрессию, на упрёки, на оскорбления, на обвинения, но не на сдержанную ласку и так необходимую мне заботу.