— Похоже, сегодня действительно день семейных откровений.

— Если не хочешь рассказывать, не надо.

Наверное, именно отсутствие давления заставило его всё-таки ответить. Арсений немного приподнял футболку, показывая широкий неровный шрам на боку.

— Осколок.

Я сразу перестала улыбаться.

— Ты служил?

— Да. Был в нескольких командировках.

— Где?

— В разных местах. Я не люблю об этом говорить.

Я кивнула, давая понять, что больше спрашивать не стану, однако через несколько секунд Арсений сам продолжил:

— Во второй командировке домой вернулись не все.

Его голос изменился едва заметно, но этого оказалось достаточно. Я сразу поняла, что речь шла не просто о сослуживцах.

— Ты потерял друзей?

Он молча кивнул.

Раньше Арсений казался мне самым простым из братьев. Он редко скрывал раздражение, говорил прямо, действовал ещё прямее и производил впечатление человека, которому совершенно безразлично мнение окружающих. Теперь я впервые подумала, что его грубость тоже могла быть способом ничего не объяснять и никого не подпускать слишком близко.

Я подошла и обняла его прежде, чем успела решить, стоит ли это делать.

Арсений заметно напрягся, словно совершенно не ожидал от меня подобного жеста. Я уже собиралась отойти, но его руки легли мне на спину и удержали рядом.

— Только не жалей меня, — тихо сказал он.

— Я не жалею. Просто теперь немного лучше понимаю, почему ты такой.

— Какой именно?

— Невыносимый.

Арсений тихо рассмеялся.

— Вот теперь звучит намного лучше.

Он немного отстранился, но рук не убрал, и наши лица оказались совсем близко.

— Понимать людей вообще опасная привычка, Анна.

— Почему?

— Потому что после этого их становится сложнее ненавидеть.

Я не нашлась с ответом. Арсений несколько секунд смотрел на меня, потом перевёл взгляд на мои губы.

— Ты сейчас опять собираешься меня поцеловать? — спросила я.

— Если разрешишь.

Неожиданность этих слов заставила меня замолчать. Обычно он не спрашивал даже о мелочах, а сейчас просто ждал, не делая ни одного движения.

Я сама сократила расстояние между нами.

Арсений поцеловал меня совсем иначе, чем Дмитрий. В нём по-прежнему было больше нетерпения и жара, однако сейчас он не пытался торопить меня. Его ладонь лежала у меня на талии, моя — на его груди, и от этого простого прикосновения становилось жарче, чем мне хотелось признавать.

Когда он немного отстранился, его дыхание всё ещё касалось моих губ.

— Вот поэтому мне нравится тебя целовать.

— Почему?

Он улыбнулся.

— Потому что ты каждый раз сначала делаешь вид, будто не хочешь, а потом сама тянешься ко мне.

— Наглая ложь.

— Могу доказать ещё раз.

Я уже собиралась ответить, когда заметила Дмитрия. Он всё это время стоял рядом и наблюдал за нами с настолько спокойным выражением лица, что это спокойствие само по себе выглядело подозрительно.

— Ревнуешь? — спросил Арсений.

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— Значит, ревнуешь.

Дмитрий проигнорировал его и подошёл ко мне. Он коснулся моего подбородка, вынуждая посмотреть на него.

— Похоже, сегодня ты решила испытать терпение сразу двух Морозовых.

— Я вообще ничего специально не делала.

— Именно это меня и беспокоит.

Он поцеловал меня прежде, чем я успела придумать ответ.

На несколько секунд всё окончательно смешалось. Ещё утром я считала их людьми, которых почти невозможно понять, а теперь один держал меня за руку, другой только что целовал, и оба вдруг казались слишком настоящими.

Я первой отступила, пытаясь привести мысли в порядок.

— Мне всё-таки нужно позавтракать.

Дмитрий кивнул и не попытался меня остановить. Это почему-то удивило сильнее, чем если бы он привычно приказал остаться.

Возле двери я ещё раз посмотрела на фотографию Елены, лежавшую на столе. За одно утро я узнала о братьях больше, чем за всё предыдущее время. Дмитрий когда-то потерял женщину, которую действительно любил, а Арсений вернулся со службы без людей, которых считал своими друзьями.

Это ничего не оправдывало и не стирало того, что между нами уже произошло. Но теперь я впервые увидела, что за их привычкой контролировать всё вокруг тоже скрывались страх, боль и воспоминания, о которых они предпочитали молчать.

Когда я вернулась на кухню, там уже сидел Даниил и совершенно беззастенчиво доедал клубнику из моей тарелки.

— Ты опять ешь мой завтрак.

— Ты слишком долго ходишь по дому и собираешь семейные тайны. Продукты портятся.

Я забрала тарелку и села напротив.

— Кстати о тайнах. Теперь твоя очередь.

Даниил поднял брови.

— С чего вдруг?

— Дмитрий рассказал о жене, Арсений — о службе. Остался ты.

— Какая печальная статистика.

— Что ты скрываешь?