— Сегодня я хочу, чтобы ты сама решала.

Эти слова оказались опаснее любого приказа.

Раньше всегда можно было спрятаться за контрактом, правилами или привычкой Дмитрия всё определять за нас обоих. Сейчас не осталось ничего, кроме моего собственного желания.

Я положила ладонь поверх его руки и сама придвинулась ближе.

— Тогда поцелуй меня ещё раз.

Он улыбнулся совсем немного.

— Только это?

— Начни с этого.

Дмитрий послушался, и очень скоро я уже перестала помнить, зачем вообще добавила «начни».

Мы долго сидели на террасе, то разговаривая, то снова целуясь. Его руки скользили по моей спине и талии, мои пальцы расстёгивали одну пуговицу на его рубашке за другой, но каждый раз, когда между нами становилось слишком горячо, Дмитрий неожиданно замедлялся.

В конце концов я не выдержала.

— Почему ты постоянно останавливаешься?

Он провёл пальцами по моей щеке.

— Потому что сегодня не хочу ничего у тебя забирать.

— А если я сама хочу?

В его взгляде мгновенно появилось то самое выражение, которое я уже слишком хорошо знала.

— Тогда скажи мне об этом.

Я несколько секунд молчала, а потом тихо ответила:

— Я хочу остаться с тобой.

После этих слов Дмитрий уже не улыбался. Он просто поцеловал меня снова, гораздо нежнее, чем я ожидала.

Позже мы поднялись наверх, но он привёл меня не туда, где обычно проходили наши встречи, а в собственную спальню. Я бывала здесь раньше, однако никогда не чувствовала себя так странно. Не было приготовленных вещей, правил или ощущения, что всё заранее решено.

Дмитрий просто снял часы, лёг рядом и подтянул ко мне одеяло.

Я удивлённо посмотрела на него.

— И всё?

— А чего ты ожидала?

— Не знаю. Чего угодно, кроме сна.

— Иногда кровать используют именно для этого.

Я рассмеялась и толкнула его подушкой. Дмитрий поймал мою руку, притянул к себе и поцеловал, так что через минуту я уже лежала ближе, чем собиралась, а одеяло сбилось к ногам.

И всё же дальше он не пошёл.

Он просто обнял меня, провёл ладонью по спине и устроил мою голову у себя на груди.

— Спи.

— Ты точно издеваешься.

— Немного.

Я закрыла глаза, слушая ровный стук его сердца. Через несколько минут почувствовала, как Дмитрий гладит меня по волосам, и от этой простой ласки внутри стало неожиданно спокойно.

Я чуть приподнялась на локте и посмотрела на него. В полумраке его лицо казалось мягче обычного. Без привычной брони. Я медленно провела пальцами по его груди, ниже, к животу, и почувствовала, как мышцы под кожей напряглись.

— Анна… — тихо предупредил он.

Но я уже наклонилась и поцеловала его сама. Сначала робко, почти невесомо, просто касаясь губ. Дмитрий замер. На секунду я даже испугалась, что он остановит. Но вместо этого его рука медленно поднялась и легла мне на затылок, углубляя поцелуй. Он ответил иначе, чем обычно — глубже, медленнее, почти осторожно, будто тоже боялся разрушить этот момент.

Я перекинула ногу через его бёдра и села сверху, не разрывая поцелуя. Тонкая ткань моей ночной сорочки сразу задралась. Дмитрий провёл ладонями по моим бёдрам, вверх, под ткань, и я тихо выдохнула ему в рот, когда его пальцы коснулись голой кожи. Он был уже твёрдым. Я почувствовала это сразу, когда прижалась ниже.

— Ты уверена? — низко спросил он, глядя мне в глаза.

Я кивнула, не в силах сразу найти слова, и сама потянулась вниз. Пальцы слегка дрожали, когда я освобождала его. Потом медленно, очень медленно опустилась, принимая его в себя сантиметр за сантиметром. Без спешки. Без привычной жёсткости. Просто глубоко и невыносимо чувственно. Каждый миллиметр растягивал, заполнял, заставлял тихо всхлипывать от переполняющих ощущений. Когда я села полностью, Дмитрий тихо застонал — низко, почти болезненно — и его руки сильнее сжались на моих бёдрах.

Я начала двигаться сама. Медленно, глубоко, почти покачиваясь. Каждый раз, когда я опускалась до конца, внутри разливалось густое, сладкое тепло, а когда поднималась — чувствовала, как он пульсирует, как трудно ему сдерживаться. Дмитрий смотрел на меня тёмными глазами, и в этом взгляде не было привычного холодного контроля. Только голод и что-то ещё, более мягкое и опасное.

Он поднялся на локтях и поцеловал меня снова. Теперь уже жаднее, но всё ещё нежно. Губы скользили по моей шее, по ключице, возвращались к губам, иногда задерживаясь на уголках рта. Одна рука легла мне на поясницу, помогая двигаться, направляя, но не заставляя. Другая сжала грудь через тонкую ткань сорочки, большой палец медленно провёл по уже твёрдому соску, вызывая новую волну дрожи. Я тихо стонала ему в рот, двигаясь чуть быстрее, чувствуя, как он заполняет меня полностью, как каждое движение отдаётся глубоко внутри сладкой, тянущей болью удовольствия.