Когда вода, стекающая вниз, стала совсем прозрачной, Арсений выключил душ. Он взял большой махровый халат, который всегда висел здесь, и сам укутал её, тщательно запахнув полы. Потом взял полотенце и начал аккуратно, почти медленно вытирать её волосы. Движения были молчаливыми, сосредоточенными и неожиданно бережными. Анна смотрела на его лицо так близко — на мокрые тёмные волосы, на сведённые брови, на то, как он кусает изнутри щёку, будто всё ещё не полностью отошёл от злости — и чувствовала, что контракт в этот момент стал намного тоньше и хрупче, чем был утром.

Даниил ждал в спальне. Он уже отодвинул тяжёлое одеяло и поправил подушки. Когда Арсений вывел её из ванной, Даниил молча кивнул на кровать. Арсений осторожно уложил Анну, поддерживая за плечи. Кто-то из них — она даже не успела понять кто — подложил ладонь ей под голову и поправил подушку. Кто-то другой накрыл одеялом до самого подбородка, разгладил складки. Свет погасили почти сразу. Комната погрузилась в мягкую темноту, остался только слабый свет из коридора под дверью.

Анна лежала неподвижно и слушала. Слышала их дыхание — ровное, тяжёлое после всего дня. Слышала, как один из них прошёл к креслу у окна, как второй остался стоять ближе к кровати. Сердце всё ещё колотилось, но уже совсем не от страха. Внутри медленно, почти незаметно поднималось что-то тёплое и очень опасное.

Сегодня в клубе её поставили на колени при людях. Сегодня к ней подошёл чужой мужчина и спокойно предложил «присоединиться», будто она была общей игрушкой зала. А потом эти двое разозлились. По-настоящему. Не потому что нарушили правила контракта. Не потому что кто-то посягнул на их собственность. А из-за неё. Потому что ей было страшно. Потому что на неё посмотрели так, как нельзя было смотреть.

Она вдруг очень ясно поняла, что больше не может притворяться даже перед собой. Это уже давно не просто бумага, которую она подписала в отчаянии. Не просто восемь месяцев и большие деньги. Не просто тело, которое они купили и имеют право использовать. Когда Арсений хрипло говорил «только нашей», у неё сжалось горло. Когда он молча, тщательно мыл её под душем, внутри стало тихо и тепло так, как не было уже очень давно. Когда они вдвоём уложили её спать, не требуя ничего взамен — ни рта, ни тела, ни даже слов благодарности, — она впервые за все эти недели почувствовала себя не вещью и не игрушкой.

Анна закрыла глаза. Ресницы вдруг стали мокрыми. Слеза скатилась по виску и упала на подушку. Она не знала, к кому именно из них это чувство растёт сильнее и быстрее. К жёсткому, прямому Арсению, который сегодня впервые сказал вслух то, что обычно прячет. К опасно-мягкому Даниилу, который умеет говорить тихо и бить прямо в самое уязвимое место. К холодному и глубокому Дмитрию, который стоит чуть в стороне, но всегда видит больше остальных. А может быть — и это пугало сильнее всего — ко всем сразу.

Но чувство уже было. Живое. Настоящее. Тёплое и тяжёлое одновременно. И от него становилось спокойнее… и гораздо страшнее. Потому что контракт имел срок. А то, что начинало расти у неё внутри, срока уже не имело.

Глава 18

Проснулась я одна и впервые за последние дни почувствовала облегчение от тишины. Никто не стоял рядом, не наблюдал за мной и не заставлял гадать, что произойдёт через минуту. Тело всё ещё напоминало о вчерашнем вечере лёгкой усталостью, но гораздо сильнее меня тревожило другое: я слишком быстро привыкала к этому дому и к мужчинам, рядом с которыми ещё недавно не могла спокойно дышать.

На соседней подушке лежала мужская футболка. Я понятия не имела, кто её оставил, но искать свою одежду не хотелось, поэтому я просто натянула её и спустилась вниз. Футболка оказалась огромной, почти закрывала бёдра и пахла знакомым парфюмом, однако определить владельца я смогла только на кухне, когда увидела возле чашки кофе короткую записку.

«Ешь. Не только кофе».

Я улыбнулась, потому что сразу узнала почерк Дмитрия. Даже забота у него выглядела как распоряжение, которое лучше выполнить без лишних вопросов.

Я уже потянулась к чашке, когда из дальнего коридора донеслись голоса. Сначала говорил Арсений, явно раздражённый, потом ему ответил Даниил.

— Я сам это уберу, не трогай.

— Ты уже несколько месяцев собираешься, — усмехнулся Даниил. — У вас с Димой одна и та же привычка. Спрятали что-нибудь подальше и решили, что прошлого больше не существует.

— Даниил, хватит, — произнёс Дмитрий.

Голос был спокойным, но в нём чувствовалось предупреждение. Именно поэтому мне следовало остаться на кухне и спокойно завтракать, однако любопытство оказалось сильнее.

В небольшом кабинете в конце коридора были все трое. Даниил сидел на краю стола, Арсений стоял возле окна, а Дмитрий держал в руках старую фотографию. Я успела заметить молодую темноволосую женщину и уже собиралась отвернуться, но взгляд зацепился за мужчину рядом с ней.

Это был Дмитрий.

На несколько лет моложе и совершенно другой. Он улыбался женщине так открыто, что я невольно остановилась, потому что никогда не видела у него подобного выражения лица.

— Кто это? — спросила я и почти сразу пожалела.