— Прости, мне так жаль, но тебе нужно помолчать.

Выбора не было. Услышь ее крики хоть один охранник, и участь Кэти была бы предрешена. Жизнь за жизнь — закон суров и предельно ясен.

Я позволил себе сделать три глубоких вдоха, впитывая ее запах, ощущая мягкость кожи и жар изнуренного тела. Затем трезво оценил обстановку, и грудь сдавило мертвой хваткой.

Разорванные трусики зацепились за лодыжку Кэти. Бедра были иссечены прямыми и изогнутыми багровыми царапинами, которые в местах пересечений образовывали уродливые ромбы. Я не решился задрать платье выше. Не посмел даже гадать, успел ли он…

Чувство вины мертвой хваткой пережало горло.

Дерьмо. Это все из-за меня.

Из ванной медленно вытекала кровь, расползаясь с кафеля на ковер и нить за нитью окрашивая ворс в красный. Что бы здесь ни произошло, все случилось в единственной комнате, где не было камер. Без записей видеонаблюдения шансы доказать самооборону сводились к нулю.

У Кэти осталась всего одна истинная пара — я. Эта мысль одновременно обдала меня волной ликования и муки. Вот только грош цена всему этому, если я не уберу ее с планеты, подальше от имперского правосудия.

Ее тело казалось невероятно тяжелым, но этот вес не шел ни в какое сравнение с тем, как мое собственное сердце тянуло нас обоих на дно. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком пульса в моем перегруженном мозгу. Как, черт возьми, вытащить нас из этой клоаки?

Я убрал светло-каштановые пряди со взмокшего лба Кэти, вглядываясь в лицо женщины, которую подвел. Впервые — когда снюхал свою первую дорожку душа-пыли, забив ноздри синим порошком. Во второй — когда спровоцировал Кидана, из-за чего он напал на нее. Возможно, даже изнасиловал.

Я сгу’дал. Ходячее недоразумение.

Но я не был ничтожеством и не собирался подводить ее в третий раз.

Я поднял Кэти и перенес ее на кровать, чтобы для любого, кто проверит систему наблюдения, все выглядело менее подозрительно. Пнул ботинком окоченевающую руку Кидана и для верности прикрыл дверь в ванную.

Грейс. Я подошел к единственной оставшейся двери в квартире, сердце бешено колотилось о грудную клетку. С каждым дюймом, на который приоткрывалась дверь, пульс ускорялся.

Я заглянул внутрь.

Осмотрелся.

Девочка лежала животом на груде тряпья, из ушей ее свисали провода, а ноги подергивались в такт музыке. Она понятия не имела, что тут стряслось. И отлично. Одного пациента с тяжелой травмой на сегодня более чем достаточно.

Я примирительно поднял ладони и, словно в замедленной съемке, обошел ее письменный стол. Стоило мне попасть в поле ее зрения, как она резко села и выдернула наушники.

— Ты’ваще кт ткй?

— Тебе нужно идти со мной, — сказал я и поманил ее к себе, стараясь казаться меньше и слегка пригибаясь. — Понимаю, что ты ни хрена не соображаешь из того, что я говорю, но тебе пора сваливать. Живо.

Она скрестила руки на груди.

— Чувак, я ващ-ще ни сл’ва не пон’маю из т’го, что ты н’сешь. Ма-ам?

Дело дрянь.

Просто полнейшая жэ.

Я глубоко вздохнул, вышел из комнаты и взял Кэти на руки, чтобы показать ей. Донесшееся сзади «шт’зхня пр’хдит» подтвердило, что Грейс пошла следом. Одной рукой она схватилась за шею, а другой судорожно теребила край футболки.

— Чт’слчлось с мйей мамй? — спросила она, подходя ближе, дергая Кэти за руку и толкая в плечо.

На мгновение я подумал о том, не вырубить ли и Грейс, но вовремя опомнился. Одну женщину в отключке я еще смогу оправдать — я ведь целитель, как-никак, — но двоих уже вряд ли.

Я постучал пальцами по груди:

— Мелек.

В ее глазах блеснули слезы, балансируя на грани катастрофы.

— Д мн н’срать, как тбя з’вут! Что с м’ей ма’ой?!

— Да, все верно. Я помогу твоей маме. — Я на секунду зажмурился, выуживая из памяти крупицы ее языка, который использовал уже несколько лунных циклов. — Эм… Мелек, помочь Кэти? Помочь мама?

— Ты хчш помч м’ей м’ме?

— Именно, да. — Я снова ткнул себя в грудь. — Мелек помочь мама. Мелек помочь Грейс.

Ее пальцы снова впились в футболку, губы сжались так, что вокруг собрались морщинки. Она мне не верила, но выбирать не приходилось.

— Окей, — всхлипнула она и закивала так часто, будто пыталась убеждать себя с каждым движением головы.

Я выдавил подобие улыбки:

— Окей. Валим отсюда на хер.

Ноги онемели, когда я шагнул в коридор, но паника утихла — вокруг не было никого, кроме дроидов-уборщиков, занятых своим делом. Я кивнул в сторону грузового дока — единственного места, где в это время суток не бывало толкучки, — и направился туда.

Грейс едва поспевала за мной, спотыкаясь и то и дело поглядывая на мать. Она держала Кэти за руку и что-то бормотала, шептала прерывающимся от страха голосом.