Он смерил меня долгим взглядом, а затем развернулся и махнул на прощание рукой.

Сердце колотилось в такт его торопливым шагам, готовое выскочить из груди. Я медленно досчитал до десяти, а затем повернулся спиной к медотсеку и пошел в сторону каюты Кэти.

Глава 2



Кэти

Я уставилась на гору грязной посуды в кухонной раковине, на поверхности которой одиноко покачивалась макаронина.

— Ты же понимаешь, что отмывать их все равно придется тебе? Оттого что тарелки мокнут тут целый день, чище они не станут.

Грейс театрально, чисто по-подростковому вздохнула и закатила глаза для пущей убедительности.

— Я же сказала, что помою позже.

— Позже — это когда? — спросила я, указав на часы на тумбочке. — Опять ляжешь спать за полночь, а завтра весь день будешь ходить и зевать.

— Мам… ну пожааалуйста.

— Что «пожалуйста»? Сон важен, особенно в твоем возрасте. — Я пошла за ней в комнату, и тут в нос ударил отчетливый запах плесени. — Эй, мы можем поговорить? Это уже ни в какие ворота не лезет, и вообще… что здесь произошло?

— А что не так? — удивилась Грейс, будто именно в таких условиях и не заводятся тараканы. Интересно, подумала я, а тараканы в космосе выживают?

Дочь рухнула на объект, который смутно напоминал кровать. Разобрать точнее мешали груды разбросанной одежды, среди которой усыхали мандариновые корки. Пол застилали листы с каляками-маляками, некоторые были смяты в шарики.

— Ты когда в последний раз заправляла постель? — спросила я, и мой голос так и скакал по интонациям. — Пожалуйста, скажи мне, что это чистая одежда.

— Да какая разница?

— Мне есть разница! Это же… — Я подошла и схватила первую попавшуюся вещь, в ткань которой намертво въелся запах чего-то жареного. — Это просто омерзительно, Грейс. Зачем нам бельевой люк, если ты им не пользуешься? В твоем возрасте мне приходилось развешивать белье на улице, даже когда задница отмерзала, а ты не можешь бросить его в металлическую трубу?

— Я уберусь позже.

— Так же, как «позже» помоешь посуду? — Мой кивок в сторону гостиной вызвал очередное закатывание глаз, и от этого у меня внутри все закипело. — Когда ты собираешься все это делать? В комнате настоящий свинарник.

— И что? — Она лениво пожала одним плечом. — Не нравится — закрой дверь с той стороны.

— Что, прости?

Провода наушников скользнули к ее ушам точно так же, как головная боль закрадывалась ко мне в сознание. Грейс защелкала кнопками айпода. Пальцы так и чесались вырвать его, но это была единственная вещь, которая осталась у нее из прежней жизни. Это и я, хотя музыку в последнее время она явно мне предпочитала.

— Чтобы завтра в комнате было чисто! — крикнула я, но Грейс лишь снова ткнула в экран. Наверное, прибавила громкость.

Уставшая и разбитая, я вышла и закрыла за собой дверь, как она и просила. Раз уж ветусианцы селят матерей-одиночек в однокомнатные конуры с дочерьми-подростками с их бешеными гормонами, почему они, черт возьми, не завезли сюда вина? Тоже мне, культурное исследование, в гробу я его видала.

По коридору потянул сквозняк, принесший свежий воздух, но дыхание у меня перехватило.

— Как поживает моя прекрасная женщина? — Сильные руки обхватили меня сзади, и поцелуй в шею вышел слишком мокрым и неприятным. — Извини за опоздание. Пришлось уладить одну… ситуацию.

Я повернулась и высвободилась из объятий Кидана. На его костяшках запеклась кровь.

— Что с тобой? Ты ранен.

— А. — Он секунду поразглядывал ладонь, затем прошел в ванную и вымыл руки. — Это не моя кровь. Как прошел день?

— Мы с Грейс вроде как поссорились.

Стоило ему вернуться, как одна его рука обхватила мою талию, а вторая грубо притянула мою голову за затылок.

— Я так скучал, весь день только о тебе и думал.

Каждый его поцелуй обжигал нежную кожу на шее, и мне дико хотелось отстраниться.

— Представляешь, у нее вся кровать завалена шмотками. Готова поклясться, там где-то валяется мокрое полотенце и вовсю покрывается плесенью. Она совершенно отбилась от рук.

— Кто?

— Грейс!

— Она же у себя в комнате, да? — прошептал он, и его влажное дыхание коснулось мочки моего уха. — Надо воспользоваться моментом и… сама понимаешь.

Я тихонько крякнула, когда его ладонь скользнула вниз между нами, и неуклюже обняла его за шею, пытаясь удержаться от этих незваных прикосновений. От каждого движения его пальцев по внутренней стороне бедра кожа покрывалась мурашками, а руки деревенели — я просто не знала, куда их деть.

Да что со мной не так?

Дело было не в том, что сама мысль о связи с ветусианцем казалась мне дикой. Любая женщина, утверждавшая, что никогда не ляжет под них, явно не стояла на пороге кризиса среднего возраста с дочерью-подростком на руках. Да и в тиндере мой профиль никогда не пользовался бешеным спросом.