Вот и вся моя решимость.

Ее голова упала мне на грудь, удар отозвался внутри с такой силой, что я испугался остановки сердца. Этот сгу’дал раньше не знал, что такое кайф, и теперь я жаждал каждого прикосновения, как дозы, подсаженный на нашу близость.

Я потянул ее на себя. Ее мышцы напряглись, она неловко заерзала на диване. Но я продолжал тянуть, придвигая ее ближе, пока она каким-то образом не оказалась у меня на коленях.

— Я просто держу тебя, — пробормотал я, заверяя ее и напоминая себе, чувствуя, как ее тело обмякло в моих руках.

Ее слезы просочились сквозь одежду к моей коже, соль щекотала поры.

— Я слышу его хрипы, когда пытаюсь уснуть, Мелек. Каждую. Божью. Ночь.

— Со временем станет легче, — сказал я, опасаясь того, что еще готово было сорваться с языка.

Она фыркнула.

— Откуда тебе знать?

Я сильнее прижал ее к груди, закрывая глаза, и слова сами вытолкнулись из самых темных закоулков моей памяти.

— Я убил ветусианца.

Это просто выплеснулось наружу. То, о чем я никогда ни с кем не говорил. Часть моего прошлого, которую я не хотел открывать Кэти, но то, как ее рыдания затихли, стоило того. Я был готов встретиться с уродством своего прошлого, если это облегчит ее страдания.

— Я поставил неверный диагноз просто потому, что мне было плевать. Черт, Кэти, он был таким молодым. Лет шестнадцать. Рассказывал, как ждет окончания учебы на инженера. Термопанели… да, помню, он говорил, что хочет их усовершенствовать. Меньше чем через час он был мертв.

Кэти посмотрела на меня, след от плетения моей формы отпечатался на ее опухшей щеке.

— Он тебе снится?

Мой кивок был таким же тяжелым, как и моя совесть.

— Во сне я могу сосчитать каждую капельку пота на его лихорадочном лбу. Я чувствую тепло его улыбки. Ту энергию, которой он был полон, готовясь начать жизнь после страты.

Я знал, что перехожу черту, и все же позволил своим пальцам погладить ее по щекам, наслаждаясь любым прикосновением, которое она позволяла. Ее мокрые глаза встретились с моими, и они были полны того цвета, которого мне не хватало, на дне их плавало нечто новое. Огонь, который не могли затушить даже ее слезы.

— Кидан мертв, потому что ты защищала себя и Грейс, — прошептал я. — Он и так отнял у тебя слишком много, Кэти. Не позволяй ему забирать еще и твои сны.

Что я делал, склоняя голову к ней вот так?

Щека коснулась щеки, покалывая нежным пушком. Кожа ласкала кожу, смешивая наше тепло. Наши губы встретились, прижались друг к другу. Но они так и не соединились. Мы не поцеловались.

Я не хотел ничего забирать у Кэти, я хотел отдать ей все, что у меня было, как бы мало ни мог предложить.

Мы не закрывали глаз, словно пристальный взгляд друг на друга мог объяснить происходящее. Смена настроения была столь тонкой, что проявлялась лишь в том, как наши тела прижимались друг к другу так, как не должны были. Ни сейчас. Никогда.

— Я, э-э… прости, — пробормотал я, вырываясь из этого мгновения, сохраняя его в памяти, пока не зашел слишком далеко. — Я не хотел… так сильно тебя сжимать.

Я еще раз коснулся щекой ее лба, позволяя этому моменту выжечься в памяти, чтобы я мог возвращаться к нему всякий раз, когда судьба снова сыграет со мной злую шутку. А это должно было случиться скоро. Затем я осторожно опустил ее обратно на диван.

Она поправила воротник платья и вытерла им слезы, но тут же снова прислонилась головой к моей груди.

— Можно тебя спросить?

— Спрашивай.

Она шмыгнула носом.

— Если бы он изнасиловал меня, а я бы его не убила — это все равно считалось бы связью? Вы ведь так говорите, да? Связанная женщина?

— Нет, это так не работает, и Кидан это знал. Вероятно, он хотел увезти тебя с Сенеки. — Подальше от меня. — Связь создает не сам акт. Ее создает то, что происходит во время акта. Та близость, которую вы выстраиваете. Чувство, будто ты знаешь этого человека с самого первого вздоха. Доверие, которое ты отдаешь добровольно.

Я мог бы продолжать вечно, если бы не то, как она вдруг перестала моргать и начала теребить подол чужого платья. Словно она нашла в моих словах нечто такое, что ее ошеломило. Пока в моем импровизированном кабинете тянулась тишина, она продолжала смотреть на меня. Нет, не просто на меня.

Вокруг меня. Сквозь меня.

Клац. Клац.

Звук нашей связи, натянувшейся, словно она была прикреплена к струнам моего сердца, заставил орган подпрыгнуть в груди. Для чего-то столь дряхлого и изъеденного слабостью, хватка у нее была на удивление крепкой. И я гадал, как долго еще смогу ей сопротивляться.

Глава 12



Кэти