Пульс немного участился, любопытство взяло верх вместе с чем-то еще, что я предпочла не признавать. Время от времени Мелек исчезал на час по ночам. Куда именно — он никогда не упоминал.

— Что за планы у тебя сегодня?

То, как он вздернул подбородок, выделило зеленые прожилки, змеившиеся в его глазах. Он сел ровнее, и свет из окна напротив подсветил рельефные мускулы под белой тканью.

— Это не мой сеанс терапии, — сказал он, и его мальчишеская ухмылка снова напомнила о его молодости. — К тому же, тебе вряд ли захочется знать, ведь я принадлежу к тем людям, с которыми ты не желаешь иметь ничего общего.

— Ты серьезно до сих пор злишься из-за этого? — фыркнула я. — Я же сказала тебе в ту ночь, что мне жаль.

— Не припомню слова «жаль».

— Ну, я сказала что-то в этом духе. — Я подошла к нему, помедлив меньше секунды, прежде чем положить руку на его предплечье с выступающими венами. — Прости, ладно? Адора невероятно помогает. И все остальные тоже.

Он резко вдохнул, уставившись туда, где я его коснулась. Его взгляд поднялся, а следом и другая рука, заставив мое сердце забиться чаще. Его ладонь медленно потянулась к моей щеке. Мне определенно стоило отстраниться, но я будто утратила равновесие.

Впрочем, это не имело значения.

Его рука замерла, а затем упала вдоль туловища. Мелек встал и отвернулся, моя ладонь соскользнула с его предплечья и ударила меня по боку, но я все равно почувствовала какую-то вибрацию в груди. Неужели я испытываю такое разочарование из-за того, чего мне даже не следовало хотеть?

— Мне нужно убедиться, что ты настроена серьезно, прежде чем я отошлю его. — Он выудил из карманов две баночки. — Ты доверяешь мне достаточно, чтобы позволить обработать эти царапины?

Я вяло пожала плечами.

— Сами заживут.

— Ты продолжаешь их натирать. Я вижу это по каплям крови на внутреннем шве.

— Черт. — Я посмотрела на себя и оттянула ткань, крошечные красные пятнышки подтвердили его слова. — Это потому, что эти проклятые штаны мне слишком велики.

— Мы сходим к портному, когда я буду показывать тебе Одхейм, — сказал он. — А теперь снимай штаны и садись на диван.

— Но…

— Либо я вколю тебе успокоительное, пока ты спишь, потому что я в любом случае их обработаю. Выбирай. И к твоему сведению, на твоем теле нет места, которого я бы не касался, пока ты была в отключке. — Он цокнул языком и застонал. — Я имею в виду исключительно в целительских целях.

Мои бедра прижались друг к другу, как две неразлучные каменные колонны. Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне там, и все же эти испоганенные штаны говорили о том, что царапины нуждаются в лечении.

— Почему бы тебе просто не отдать их мне, и я сама намажу все, что ты пропишешь?

Он поднял одну баночку.

— Эта закрывает роговой слой, связываясь с шиповатым слоем под ним, чтобы сдержать инфекцию, но она отравит тебя, если раны достигли дермальных сосочков.

Он зажал вторую баночку между пальцами.

— Эта защитит дермальные сосочки, наполняя их слоем низкосортных нанитов, чтобы заживить раны изнутри. Ее нужно нанести так, чтобы она покрыла весь базальный слой для создания прочной связи. Это не земная медицина, и мне бы не хотелось переводить продукт впустую.

Жар снова возник там, где горела внутренняя сторона бедер, смешиваясь с тревогой, от которой кожа пошла мурашками.

Он просто помогает. Только помогает.

— Можешь смотреть, но наносить буду я.

— Я буду смотреть, — тихо пробормотал он, — а ты будешь наносить под моим руководством.

Когда я кивнула, он поспешил к двери и сказал Такелу, что тот может идти. Вернувшись, он опустился на колени перед диваном, ожидая, когда я сяду.

— Штаны вниз.

Дрожащими пальцами я спустила пояс, пока брюки не повисли на середине икр. Я раздвинула ноги, и в животе все перевернулось при виде того, как сильно они воспалились.

— Все хуже, чем я ожидал. Видишь это пожелтение? Начинается инфекция.

То, как я подалась тазом назад при его приближении, заставило его палец замереть в воздухе. Он остался в таком положении, в терпеливом ожидании, шепча:

— Я никогда не причиню тебе боли и не возьму ничего, чего бы ты не хотела отдать.

Я с трудом вдохнула, мои легкие были так же парализованы, как и его рука. Был ли у меня другой выбор, кроме как довериться ему? Была ли у меня причина не доверять? Мелек заботился обо мне больше недели, ни разу не коснувшись меня иначе, кроме как целитель. Или друг?

Покачнувшаяся подушка дивана вырвала меня из раздумий.

Мелек устроился позади меня. Один рывок за живот, и вот я уже сижу, прижавшись задницей к его паху.

— Нет-нет-нет. Пожалуйста, не трогай. Пожалуйста.

— Тсс… — его шепот отозвался в самом сердце, утихомиривая панику. — Опусти два пальца вот сюда, а я буду направлять твои движения.

— Что ты делаешь?

— Не то, что ты думаешь, — хрипло выдохнул он мне в шею, отчего по телу пробежала крупная дрожь.