Он поставил одну из баночек на диван между моими ногами и скинул крышку. Когда я заколебалась, он перекинул другую руку вперед и обхватил мои пальцы. Мелек медленно опустил мою руку в баночку, мазь покрыла кончики пальцев прохладной массой.

— Я не такой, как он, Кэти, — прошептал он. — Мне нужно, чтобы ты мне доверилась. Ты можешь это сделать? Довериться мне?

Я приготовилась к панике. Приготовилась к парализующему страху.

Но вместо этого тепло его груди просочилось в мой позвоночник, оставляя после себя лишь усыпляющую истому, которая растекалась по телу. Появилось необъяснимое глубокое чувство безопасности. У меня почти не осталось причин когда-либо снова доверять мужчинам. Но я не находила ни единого оправдания тому, как его близость и прикосновения заставляли меня добровольно отдавать это доверие ему.

— Хорошо, — выдохнула я.

Он сдвинул мои одеревеневшие пальцы к пылающей плоти, и моя голова сама собой откинулась ему на плечо.

— Я не прикасаюсь, — прошептал он. — Ты делаешь это сама.

Во мне зародился трепет, настолько странный, что его не с чем было сравнить. Он обострил все мои чувства. То, как его широкая грудь вздымалась у моих лопаток. То, как запах его чистой формы вызывал ощущение защищенности. То, как все позади меня превратилось в сплошной массив жестких мускулов, обвивающих мою спину.

— Справа налево, затем вниз и вверх. Нужно, чтобы мазь проникла глубоко в эти слои, иначе она не подействует. Сегодня на ночь мы сделаем повязку, чтобы ты больше не расчесывала кожу.

Его губы замерли над моей кожей, прямо у шеи, он не касался меня, но я чувствовала их присутствие, и это окончательно сбивало с толку. Я не должна была относиться к этому спокойно. Не должна была позволять своим глазам закрываться.

— Мелек… я…

— Почти закончили. — Еще одно погружение в баночку, а затем мои собственные пальцы защекотали кожу так, словно это были его руки. — Просто доверься мне. Ничего не происходит, я только направляю твои движения. Вот и все.

В животе все сжалось.

— Хорошо.

Его рука состояла из одних лишь напряженных сухожилий и вздувшихся вен, переходивших на тыльную сторону ладони, и все же ему удавалось передавать моим пальцам такое нежное прикосновение, что оно едва ощущалось.

Затем, так же стремительно, как он устроился позади меня, он отстранился… и тепло ушло вместе с ним. Мелек встал передо мной, закрыл крышку баночки и сунул ее в карман.

Я уставилась на него, растерянно моргая.

— Что ты делаешь?

— Пойду готовиться к сегодняшнему вечеру, — сказал он, склонив голову набок, будто мой вопрос его чем-то задел. — Думала, я попытаюсь что-то сделать? Если я чему и научился за эти годы, Кэти, так это подавлять даже самые сильные порывы. Увидимся за завтраком?

Я закивала в такт мантре, зазвучавшей в голове.

Он не прикасался ко мне, я сделала это сама.

Он не прикасался ко мне, я сделала это сама.

Почему же тогда казалось, будто это сделал он?

Глава 11



Мелек

Я не касался ее. Это сделала она. А если бы и коснулся — чего я не делал, — то исключительно на профессиональном уровне. То, что я при этом возбудился, было лишь досадным побочным эффектом.

То, как я возжелал ее в тот момент, грызло меня после всего, что она пережила. А еще это ахереть как сбивало с толку. Связь сеяла хаос везде, где бы она ни появилась, становясь катаклизмом исторического масштаба. Но что касалось моего члена — тут все, казалось, было на своих местах.

— Болит вот здесь, — пропела джал’зарка, вырывая меня из раздумий. Она провела двумя пальцами по низу живота, а затем запустила их под трусики. — Словно ест меня изнутри. Избавь меня от этого, ветусианец.

Как же я ненавидел брачный сезон.

Я проигнорировал то, как она извивалась на самодельном смотровом столе, и достал инъектор из сумки. Она вращала бедрами, ее пальцы порхали по плоти, которая так напоминала брачную щель наших женщин. Орган, который мой вид использовал и которым помыкал десятилетие, только чтобы отбросить в сторону, стоило первому звездолету взять курс на Землю.

Джал’зарки остались на Одхейме. Брошенные. Нежеланные. Ненужные.

Я зарядил инъектор препаратом, подавляющим гормоны.

— Это должно помочь на три-четыре солнца. Потом можешь вернуться, хотя я не гарантирую, что лекарство останется — сейчас за ним выстроилась очередь.

Она зашипела и зарычала, обнажив еще целые клыки. Знак того, что она достаточно ручная, хотя в данный момент так и не скажешь.

— Спарься со мной, целитель. Позволь мне высасывать семя из твоего члена, пока твое лицо не сведет судорогой. — Она снова сделала голос покорным, манящим, отодвинула трусики и начала ласкать себя прямо у меня на глазах. — Твоего пика мне хватит на целый лунный цикл. Пожалуйста, я умоляю! Я заплачу!

Прежний Мелек никогда не отказывался от межвидовых забав. Тогда я пал так низко, что связь с джал’зарками казалась почти шагом вверх.