— Я не хотела на тебя лаять, — сказала я, чувствуя, как стыд скручивает внутренности узлом. — Просто я всю ночь ворочалась. Эти стоны из соседних комнат, они…

Каждую ночь я засыпала под колыбельную из «мм-мм-да-трахни-меня-влей-свое-семя». Языковой чип и возможность общения — это, конечно, здорово, пока они не начинают транслировать самые глубокие, темные и отвратительные сексуальные извращения в двадцати дюймах от моей подушки.

Грейс понимающе усмехнулась.

— Да уж, это довольно хреново. Пойдем вниз, пока остальные не сожрали все зерна Дунатала.

Мы вышли из квартиры и пошли по коридору. Бедра горели адским пламенем от вечной беготни за барной стойкой. Царапины воспалились до такой степени, что оставляли на брюках крошечные пятнышки крови.

Внезапно уши уловили голос. Незнакомый. Мужской.

Мои шаги стали тяжелыми, я заколебалась и замерла, не в силах оторвать ноги от пола. По лестнице поднимался Мелек, но не один. Неужели рядом с ним еще один ветусианец?

Грейс взяла меня за руку.

— Ты в порядке?

Чем сильнее она сжимала ладонь, тем глупее я себя чувствовала. Я здесь взрослая, и все же при виде этого ветусианца я словно превратилась в беззащитную девчонку. Там, внизу, я понимала, с чем сталкиваюсь каждую ночь. Но сюда, наверх, никто не заходил, кроме Мелека.

Я стояла как вкопанная, и спрятаться было негде.

— Что этот парень здесь делает?

Мелек встретился со мной взглядом и выставил руку перед грудью ветусианца. Он читал меня как книгу с крупным шрифтом. Видел страх в том, как подогнулось мое колено. Напряжение в том, как я прижала руки к бокам.

Он что-то сказал ветусианцу, жестом велел ему оставаться на месте и подошел к нам.

— Все хорошо?

— О, да. Просто, э-э… — я кивнула в сторону лестницы, переходя на шепот. — Кто он?

— Твой психолог. Помнишь, мы говорили об этом?

Во рту разлилась горечь, выталкивая слова наружу.

— Ты сказал, что я могу выбирать: рассказать тебе или ему!

— Не нужно на меня кричать. — Мелек наклонил голову, и его взгляд был теплее, чем я заслуживала. — Все было не совсем так. Чтобы помочь тебе справиться с травмой, нужно нечто большее, чем просто твое признание, что у тебя не было связи с Киданом.

Концентрированная ярость потекла по венам, смешиваясь с раздражением.

— Нет у меня никакой травмы!

Меня бесило, как он обменялся взглядом с Грейс, словно я какая-то больная. Словно они говорили обо мне без слов, а я просто стояла, как каменное изваяние.

— То есть ты сейчас не оцепенела? Не остановилась посреди коридора, озираясь в поисках выхода? — Его глаза метнулись к Грейс, будто он на мгновение задумался, стоит ли упоминать о том, как баюкал меня той ночью, утешая. — Мы живем через стенку, Кэти. Я слышу каждый всхлип, каждый судорожный вздох. Я даже могу отличить, когда ты просто ворочаешься, а когда резко вскакиваешь с постели.

Его слова подействовали как пощечина.

Какое-то время мы молчали, и эта тишина заставила меня столкнуться лицом к лицу с правдой. Все вокруг замерли, но я чувствовала, как мое личное землетрясение сотрясает меня до самого основания. Сколько еще я смогу притворяться сильной? Ведь глубоко внутри, под этой натянутой улыбкой и фальшивой храбростью, я была хрупкой, будто Кидан разбил меня вдребезги и украл важные частицы, без которых я никогда не стану прежней.

Я то втягивала верхнюю губу, то с силой отпускала ее, так что та раз за разом хлопала о зубы.

— Мне обязательно оставаться с ним в комнате наедине?

— Я могу остаться, — предложила Грейс.

Облегчение, которое принесли ее слова, длилось недолго. Какой смысл прорабатывать мою травму, если все эти жуткие подробности перекочуют к ней?

— Дорогая, это мило с твоей стороны, но вряд ли я смогу говорить о том, что произошло, при тебе. Мне будет неловко.

Мелек провел рукой по волосам, взъерошив пепельные пряди.

— Хочешь, я попрошу К’терру или Адору? — Прежде чем я успела сказать «нет», он добавил: — Я мог бы остаться. Если Грейс подождет снаружи и предупредит, если кто-то пойдет… да, мы справимся. Если тебя это устроит, конечно.

Воспоминание о его запахе — смеси хлорки и йода с примесью моих соленых слез — щекотнуло ноздри.

— Да, пожалуйста.

При этих словах Мелек немного выпрямился и одарил меня мягкой улыбкой. Улыбкой, которую я, готова была поклясться, видела миллион раз — я легко запомнила эти ямочки у уголков рта. Словно знала его всю жизнь.

— Хорошо, — сказал он. — Как насчет того, чтобы ты вернулась и подождала на диване, а я приведу его, а? Это даст тебе время подготовиться.

Я кивнула и пошла обратно к квартире, несколько раз оглянувшись на второго мужчину. Видел ли он когда-нибудь человеческую женщину? И если нет, как он на меня отреагирует?