Хоть раз в жизни удача улыбнулась мне. Ну, или мне так показалось, пока К’терра не выложила передо мной пистолет с погнутым спусковым крючком. Ржавчина, покрывавшая иглу инъектора, прожгла дыру у меня в желудке. Сертифицированное оборудование целительского корпуса выглядело несколько иначе.

Коробка, которую она поставила рядом, глухо звякнула. Внутри перекатывалась куча полупрозрачных микросхем. Я запустил туда палец, перебирая их.

— У тебя тут есть английский?

Обе женщины дружно расхохотались, после чего Адора сказала:

— С какой стати на Выжженных Землях Хелиара у нас окажутся чипы с земными языками? Это все чипы с космическим и ветусианским, чтобы работники могли общаться с клиентами.

— Блядь. — Я развернулся к стойке и уронил лицо в ладони, слова глухо пробивались сквозь пальцы: — Кэти и Грейс будут просто в восторге, если я вдруг завалюсь к ним, отстригу им волосы, а потом приставлю пушку к голове. И ни разу не буду выглядеть как психопат.

Адора мягко приподняла мое лицо за подбородок и провела ладонью по щеке, позволив мельком увидеть то огромное сердце, что скрывалось за ее чешуйчатым панцирем:

— Я рада твоему возвращению в «Брот Аднак», Мелек.

«Брот Аднак».

От этого названия по спине пробежал холодок. Кто я такой, черт возьми, чтобы возомнить, будто могу их спасти? Долбаный сгу’дал, нищий, никчемный неудачник, притащивший Кэти и ее дочь-подростка в бордель. Да уж, вылитый герой.

Глава 5



Мелек

На следующее утро я внимательно вгляделся в зеркало. Края запотели, а парень, который смотрел на меня оттуда, выглядел жалко. Даже смыв с себя вонь рвоты, пота и вселенской скорби, я оставался лишь блеклой тенью, увязшей в череде неудач.

Над виском зияла проплешина, где я сбрил волосы, а торчащий из черепа кусок лингвочипа ни разу не красил мою внешность. Вокруг разодранной кожи уже зрела инфекция — все покраснело, воспалилось и покрылось желтоватыми разводами, не предвещавшими ничего хорошего.

Я выудил из раковины целительские щипцы, которые нашлись в моей старой аптечке, возвращенной Адорой. К горлу уже подступала горькая желчь.

Металл звякнул о металл.

Я зажал чип.

И рванул.

Вместе с густым гноем по щеке полоснула свежая струя крови. Боль была терпимой, но от этого звука… щелк… щелк… щелк… отрывавшихся нервных окончаний мой желудок скрутило в тугой узел.

Я швырнул чип в каменную раковину и пустил воду. Ноги сначала закололо сотнями иголок, а затем они просто перестали меня держать. Дрожащими руками я вцепился в шершавый камень стойки, вены на руках, удерживающих меня от падения на пол, вздулись.

Спустя два глубоких вдоха я плеснул в лицо водой и тщательно промыл рану на голове, смывая последние следы крови. Покопавшись в аптечке на полке рядом, я скрутил колпачок с баллончика и щедро залил рану антисептическим спреем.

Мой старый комплект формы, который сохранила Адора, слегка трещал в груди и на бицепсах. За время бесцельных скитаний и последующей реабилитации я прибавил в весе и набрал мышечную массу. Тело стало здоровым, тренированным и рельефным.

Финальный взгляд в зеркало, и я одобрительно кивнул. Один пациент готов. Осталось еще два.

Грейс сидела на диване с журналом «Ночная жизнь Одхейма» на коленях, перелистывая одни и те же страницы, должно быть, уже по двадцатому кругу. Она покосилась на мою рану, и ее лицо брезгливо сморщилось.

— Она готова? — спросил я.

Зера кивнула, игриво захлопав ресницами:

— М-мм, да, котик. Я расписала ей всю процедуру шаг за шагом, прямо как в инструкции от космокина.

Бросив взгляд через плечо, я убедился, что Кэти в своей комнате все еще под действием седативного. Я привел ее в порядок сразу после того, как вернулся с нанитами: отмыл даже самые крошечные капли крови под подбородком.

Я не пялился на ее грудь, когда снимал пропитанное страхом платье и переодевал в то, что дала Адора. Не задерживал взгляд на лобковой кости, когда менял ей белье. И не позволял мыслям блуждать, пока осматривал ее на предмет порезов, разрывов, следов чужого семени или любых других признаков изнасилования. Ничего такого не было. Но и особого облегчения это не принесло. Где вообще заканчивается сексуальное насилие и начинается изнасилование?

— Грейс, — позвал я, подкатывая ободранное кресло поближе к дивану. — Сперва мне придется немного состричь тебе волосы, ладно?

Она вся подобралась, пока Зера переводила, но выдавила из себя испуганный кивок и повернулась так, чтобы мне было удобнее подобраться к ее виску.

— Эт’бу дет бльно?

— Землянка интересуется, будет ли больно, — пояснила андроид.

— Будет жечь, — честно ответил я. — Возможно легкое головокружение. Первые пару дней часто болит голова. И тошнит. У кого-то нейронные связи выстраиваются быстрее, а кому-то требуется время, чтобы начать свободно переключаться между языками. Все индивидуально.