— На самом деле мы пришли туда не за ними. Мы даже не знали, кто они такие и что делают. Мы искали реликвию. Часы, которые могли бы искривлять время.

Жанна вопросительно смотрит на меня. Я качаю головой. Я бы предпочел сохранить эту тайну еще на несколько минут.

— Мы подоспели как раз в тот момент, когда они заканчивали ритуал по созданию Оракула, — говорит Аттила. — Если бы мы пришли чуть позже, все могло бы сложиться совсем иначе. А так нам удалось его уничтожить, но мы потеряли половину своих людей.

— Постойте, вы его уничтожили? Как?

— Я отмотал время назад на достаточное время, чтобы помешать им завершить ритуал, — говорит Роберт. — В то время они были недостаточно осведомлены, чтобы что-то предпринять.

— Это приятно слышать, — говорю я. Не уверен, что это поможет, но это что-то новенькое. — А что насчет Блэкбернов?

— Что ты о них знаешь? — Спрашивает Аттила.

— Мэй и Рут создали сумасшедший культ под названием "Божественный орден королевского герба Одиннадцати великих", — говорит Габриэла. — Это было мошенничество, которое принесло им около четырех или пяти миллионов долларов в сегодняшних деньгах. Или в наших сегодняшних деньгах.

— И они были магами, — говорю я. — Некромантия и хрономантия. Они изучили заклинание, позволяющее воскрешать мертвых. Мы думаем вернуть к жизни девушку по имени Уилла. Но вместо того, чтобы просто использовать его, это своего рода медленное наращивание в течение последних ста лет или около того.

— Примерно такой размер, — говорит Аттила. — У них была идея, что если они смогут воскрешать мертвых, по-настоящему воскрешать мертвых, то смогут стать богами. Они продали эту идею об Апокалипсисе в 1925 году. Я уверен, что они действительно в это верили.

— Я пришел сюда не за этим, — говорит Роберт. “Я слышал, что в 1924 году они проводили какой-то новогодний ритуал.

— На территории Блэкберна в Сими-Вэлли, — говорит Аттила. — Я думаю, это им подарил один из их идиотов-последователей. Клиффорд, что ли?

— Дэбни, — говорю я. — У меня есть вопросы по этому поводу.

— Уилла умерла на следующий день, — говорит Габриэла. — Они, должно быть, знали, что это должно было случиться.

— Вероятно, так и планировалось. Похоже, они из таких.

— Откуда ты знаешь, что это было там? — Спрашивает Жанна.

— Все знали, что это было там, — говорит Аттила. — Мы все это чувствовали. Они направили невероятное количество энергии. Они неделями намекали на то, чего пытались добиться. Было нетрудно связать воедино все детали.

— Я думал, что это не сработает, — говорит Роберт. — Разве они не перегорели?

— Да, — говорит Аттила. — В течение следующих нескольких недель у них все пошло наперекосяк. Влияние, которое они оказывали на своих участников, определенно было связано с волшебством, и внезапно у них ничего не осталось.

— Уилла сказала, что заклинание накапливало энергию и что оно должно было лопнуть, как резинка, и в 1924 году все изменится.

— Ты говорил с ней?

— Она, не призрак. Я думаю, они поймали ее душу в ловушку, но, похоже, ее это не слишком беспокоило. Я не совсем уверен. Она не вдавалась в подробности. Честно говоря, я думаю, что ее собаки знали больше, чем она.

— Я собираюсь притвориться, что понял больше трети из сказанного, — говорит Роберт. — Ты сказал, что 1924 год, что ли, просачивается в твое настоящее?

— Заклятие рассеивается, — говорит Жанна. — Как будто он забирает энергию, накопленную с 1924 года, и отдает то, что ему не нужно. Откуда я это знаю?

— Это действительно дезориентирующее чувство, — говорит Роберт. — Но вы к этому привыкнете. Теперь у тебя другая связь со временем. Ты начнешь воспринимать вещи по-другому. Они не всегда будут располагаться в том порядке, в котором их видят все остальные.

Некоторое время Жанна молчит, затем резко встает.

— Извините. Мне нужно... — Она не заканчивает предложение. Вместо этого она идет в ванную и закрывает дверь.

— Может, кому-нибудь из нас пойти поговорить с ней? — Спрашивает Аманда.

— Нет, — говорит Габриэла. — Подожди немного. Сейчас, я думаю, она переоценивает свою жизнь и пытается понять, как все это совместить.

— Блэкберны создали заклинание, которое переносит тела и места из 1924 года в наше настоящее, — говорю я. — Куда же тогда уходит вся эта энергия?

— И при чем тут Джимми? — Спрашивает Габриэла. — Собирается ли он как-то использовать эту силу?

— Я все еще не совсем понимаю, что это такое, — говорит Аманда.

— Есть две общие вещи, которые объединяют все эти события, — говорю я.

— Смерть и время, — говорит Габриэла.

— Верно, — соглашаюсь я. — Я не знаю, зачем ему нужна вся эта энергия смерти, но время? Джимми бы точно этого захотел. У него уже есть устройство, которое позволяет ему влиять на прошлое на пару недель вперед. С этим... черт, я даже представить не могу, к чему это может привести.