Я делаю маленькие глотки из стакана, который он держит, позволяя воде смочить мое пересохшее горло и шершавый язык. Я так устала, что хочу немедленно вернуться ко сну, но у меня миллион вопросов. Пока я пью, я изучаю лицо Гейба, пытаясь прочесть на нем ответы. Что-то в нем изменилось. Его лицо изборождено мрачными морщинами. Волосы у него грязные и растрепанные, а глаза запавшие и ввалившиеся, как будто он не ел несколько дней. Это меня удивляет.

— Ты… ты тоже заболел?

Он кивает.

— Все заболели.

— Что…

Прежде чем я успеваю продолжить, кто-то двигается у меня за спиной.

— Энди?

Слезы застилают мне глаза, и я пытаюсь обернуться.

— Бенни?

Мой брат падает на колени рядом со мной на одеялах и обвивает мою шею руками.

— Наконец-то ты проснулась, — говорит он с облегчением в голосе. — Я так рад.

— Бенни! — Я пытаюсь обнять брата, но у меня хватает сил только на короткое пожатие, а затем я позволяю своим рукам соскользнуть с него. — Как ты себя чувствуешь?

Он садится на корточки, улыбаясь мне.

— Дерьмово.

Я смотрю ему в лицо и улыбаюсь, как последняя дура. Он говорит, что чувствует себя дерьмово, но он жив и выглядит лучше, чем когда я видела его в последний раз. Его лицо все еще худое, но он не потеет и не бледнеет. Его волосы вымыты и зачесаны назад, и он снова полон энергии, он сидит рядом со мной, скрестив ноги.

— Ты хорошо выглядишь, — выдавливаю я из себя. В его лице тоже что-то изменилось, и я изучаю его какое-то мгновение, но слишком устала, чтобы понять, что именно. Желание лечь и снова заснуть становится непреодолимым. Но я сопротивляюсь, потому что мне не терпится узнать побольше о Бенни. — Как ты себя чувствуешь? Как твоя подмышка?

Он поднимает одну руку, и от одного этого движения я просто выматываюсь. На том месте, где раньше была черная шишка, большая повязка.

— Гейб проткнул ее. Это было так отвратительно, Энди. Ты бы это видела.

Я морщу нос.

— Пас.

— Твоя тоже была отвратительная.

— Моя? — Я трогаю себя под мышкой, но она, как всегда, гладкая там.

— У тебя за ухом. — Он морщится. — Я серьезно, она словно взорвалась, когда Гейб…

— Ладно, ладно, — говорю я, поднимая руку. Я с трудом сглатываю. Я больше ничего не хочу об этом знать. — Избавь меня от подробностей. Но ты чувствуешь себя лучше? Сильнее? Температуры нет?

— Не было около двух дней, — говорит он. — Мы с Гейбом пытались помочь выжившим. — Он на самом деле выглядит… счастливым. Выздоравливающим. — Я был таким уставшим, когда проснулся. Ты не поверишь, какими тяжелыми казались мои руки и ноги. Как будто они были сделаны из бетона.

— О, я верю в это. Прямо сейчас я чувствую то же самое. — Мне удается улыбнуться. — Я так рада, что с тобой все в порядке, Бенни.

— Я тоже. Только не кричи на меня за то, что я ушел, ладно? — Мой брат протягивает руку и берет меня за ладонь, сжимая ее.

— Я приберегу это для другого раза. Обещаю. — Я слышу, как кто-то еще кашляет, и думаю о том, что он сказал о выживших. — Сколько еще людей выжило, кроме нас?

— Шесть. — Его лицо мрачнеет. — Так много погибших, Энди. Ты не поверишь, сколько тел.

Всего шестеро? Несколько дней назад этот зал был полон. Не могу поверить, что столько людей погибло. Это просто ужасно. Целый форт — нет, два — был полностью уничтожен из-за чумы.

— Это были крысы, — бормочу я. — Крысы переносят черную чуму.

— Ну, все, кто не умер, идут на поправку. Не думаю, что нам стоит беспокоиться о новых случаях чумы. Ты знала, что была без сознания три дня?

О, черт.

— Правда?

— Да. Тебя невозможно было разбудить. Хочешь чего-нибудь перекусить? — Он протягивает завернутую в бумагу конфету с начинкой.

Я качаю головой.

— Я просто хочу еще поспать. Где Лиам? — Я безумно хочу его увидеть, и у меня руки чешутся прикоснуться к нему. Забавно, но я так рада видеть, что у Бенни все хорошо, но меня переполняет страстное желание увидеть Лиама, который даже не был болен. Мне казалось, что я скучала по нему, пока была без сознания, и теперь я не могу дождаться, когда смогу снова ощутить его присутствие.

— Лиам? Мы не видели его с тех пор, как он ушел. — Бенни пожимает плечами, разворачивает конфету и откусывает от нее огромный кусок.

Я с трудом пытаюсь сесть.

— Подожди, он ушел?

Гейб подходит к кровати и снова кладет руку мне на плечо.

— Лежи, Энди. Тебе довольно сильно досталось. Тебе нужно отдохнуть.

— Лиам, — повторяю я. — Где он?

— Мы не были уверены, помогает ли переливание крови, поэтому он полетел в Форт-Шривпорт за помощью. — Гейб касается моего лба, словно желая убедиться, что у меня нет температуры, а затем предлагает мне еще воды. — Выпей это. У тебя обезвоживание.

Я делаю это автоматически, потому что мне ужасно хочется пить. При этом я пытаюсь осмыслить то, что он сказал. Переливание крови. Я смутно помню, как разговаривала с Лиамом, пока меня тошнило, а потом он держал меня на руках. И боль. Много-много жгучей боли. Я опускаю взгляд на свою руку, она замотана бинтами. Как только Гейб отводит воду от моих губ, я срываю повязку и вижу сильно покрасневшую кожу и волдыри. Их много.

— Он отдал нам свою кровь?