Так что да, я много времени провожу в слезах. Я тоже много времени провожу в одиночестве. Это достаточно просто, учитывая, что все просто хотят, чтобы я отдохнула и держалась подальше от остальных в форте, пока мы не уверены, заразна ли еще болезнь. Предоставленная своим собственным мыслям, я могу бесконечно переживать за Лиама, снова и снова прокручивать в голове моменты, которые мы пережили вместе, и умирать медленной смертью каждый раз, когда срабатывает драконья сигнализация.

Потому что драконья сигнализация срабатывает практически каждый день, и это никогда не Лиам. Это красная чертовски неравнодушна к Гейбу.

Эта красная самка дракона стала для меня занозой в заднице с тех пор, как мы вернулись. Она появляется каждый чертов день, низко пролетая над поселением и вгоняя всех в панику. Однако, в отличие от обычных красных атак, она никогда не использует свое пламя. Она просто ревет и рушит здания, как будто хочет что-то найти внутри них.

Я могу предположить, что это Гейб, но Раст говорит, что пытался поговорить с ней, но у него ничего не вышло. Он считает, что самка не может зациклиться на человеке, потому что они в десять раз сильнее подвержены неистовой ярости, чем самцы.

Лично я все еще думаю, что она охотится за Гейбом.

В любом случае, это крайне неприятно, потому что, поскольку она постоянно приходит в форт и нападает, Расту приходится тратить свое время на охрану нас и отгоняя ее, вместо того чтобы охотиться за Лиамом. Он выходит, когда может, но по большей части держится поближе к форту.

Это сводит меня с ума. Я знаю, что Лиам где-то рядом. Он силен духом и умен. Я знаю, что если Раст сможет просто поговорить с ним, он сможет попытаться достучаться до него. Чтобы заставить его измениться и снова стать человеком.

Я знаю, если бы он знал, что я жива, он бы вернулся за мной.

Но Раст занят, а Красная прячется, и Эми не позволит мне покинуть форт, пока Раст не найдет Лиама. Поэтому я сплю в своей комнате на карантине, ем то, что мне приносят, и беспокоюсь о Лиаме.

Я никогда не думала, что буду так сильно скучать по другому человеку. Это не похоже на то, когда умерли мои мать и отец. Это не похоже на то, когда сбежал Бенни. Это было похоже на болезненную заброшенность, на потерю семьи.

Такое чувство, что я потеряла свою душу. Мою вторую половинку.

Мою причину улыбаться.

Я никогда ни с кем не чувствовала такой связи, как с Лиамом. Он единственный человек, который когда-либо по-настоящему видел меня. Я обожаю Гвен и считаю ее своей старшей сестрой, а Эми мне нравится. Мне нравятся многие люди в форте, но я не осознавала, насколько одинокой я себя чувствовала, пока Лиам не ушел… и я поняла, что мое одиночество исчезло, когда он был рядом. Теперь я как будто лишилась конечности или одного из своих чувств.

Я просто хочу, чтобы он вернулся.

Чаще всего по ночам, когда в форте становится тихо, я пробираюсь на крышу, думая о той ночи несколько недель назад, когда он сказал мне, что мы флиртуем. Что нас влечет друг к другу, но мы просто боремся с этим. Ночь, когда я впервые начала осознавать, что, возможно, только возможно, то, что происходит между мной и Лиамом, может быть чем-то настоящим. Я смотрю на звезды и думаю о Лиаме.

Пожалуйста, вернись ко мне, — мысленно говорю я им. — Пожалуйста, вернись домой, Аталим. Я так сильно скучаю по тебе.

Ответа никогда нет, только бесконечное сияние звезд, усеивающих ночное небо, и зеленоватый пульс Разлома, видимый даже в темноте.

Если Лиам где-то там, он не знает о моем существовании.

— Энди?

Я поднимаю взгляд от швабры, которой со свистом протираю кафельный пол старой школы. Последние несколько дней шел дождь, и, хотя это полезно для урожая, пол становится грязным от множества ног, снующих по нему взад и вперед. Сегодня я уже в третий раз убираю пол, но я не возражаю. Работа не дает мне сломаться.

Занятость означает, что я не беспокоюсь о Лиаме. Или, скорее, я беспокоюсь меньше. Я все еще беспокоюсь все часы дня и ночи напролет.

Мое сердце бешено колотится, когда я опускаю швабру обратно в ведро и поднимаю руку, предупреждая Эми, когда она направляется ко мне.

— Пол весь мокрый. Позволь мне подойти к тебе.

Она кивает, ожидая в конце коридора. На ее лице выражение печали и жалости одновременно, и я чувствую, как напрягаюсь в ответ. Я не хочу знать. Я не хочу знать.

О боже, но мне нужно знать. Это может быть только об одном — о моем замечательном, красивом, умном Лиаме.

— Расскажи мне, что ты узнала.

— Раст нашел его, — говорит она, выражение ее лица спокойное, хотя глаза такие грустные. — Он к югу отсюда, в нескольких часах езды. Когда дракони становятся дикими, они захватывают территорию. Этот район считается территорией Раста, поэтому большинство избегает его. Похоже, он застолбил себе участок, чтобы бродить по нему.

— Раст разговаривал с ним? — быстро спрашиваю я, вытаскивая складной знак «МОКРЫЙ ПОЛ» и кладя его на середину плитки. — Могу я увидеть Раста?

— Конечно. Ну давай же. Он снаружи. — Она нежно берет меня за руку и похлопывает по ладони, словно утешая, а я внутренне ощетиниваюсь. Я не хочу утешений. Мне нужны ответы.

Я хочу Лиама.

Боже, я хочу Лиама.