Ее голова откидывается назад, и она моргает сонными, расфокусированными глазами, глядя на меня. А затем она снова вздрагивает.

— Мне так холодно, Лиам.

Горячая, неистовая ярость захлестывает меня. Нет. Нет, я не могу потерять Андреа. Я прижимаю ее к себе, но ее запах заставляет мое тело реагировать. К беспомощной ярости, которую я испытываю, добавляется мучительный голод по обладанию ею, пока я не понимаю, что трещу по швам. Я представляю ее, завернутую в простыни, в комнате с мертвецами, и раскаленная добела ярость пронизывает меня насквозь, заставляя кожу зудеть, а все тело пылать.

Я готов окончательно сойти с ума.

Я закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Андреа бормочет что-то неразборчивое и снова погружается в сон. Я обнимаю ее еще мгновение, а затем, поскольку это разжигает во мне собственнические чувства, я осторожно кладу ее рядом с Бенни и укутываю одеялом.

Она все дрожит и трясется, а ярость, разъедающая мои внутренние стены, растет.

Нет.

Это несправедливо.

Я встаю и ухожу от нее, хотя мне невыносимо покидать ее. Но я не могу здесь оставаться. Если я продолжу вдыхать ее тошнотворный аромат, то потеряю контроль над собой.

Если я сойду с ума, я не смогу ей помочь. Должно же быть что-то, что я могу сделать. Должно быть. Я отказываюсь просто сидеть и позволять этому происходить.

Я не позволю моей женщине умереть.

Я меряю шагами комнату, погруженный в свои яростные мысли. Разум женщины-дракони отстранен, но он давит на меня, словно ожидая шанса прикоснуться к моему собственному. Ее давление тоже не помогает. Сосредоточься, — напоминаю я себе. — Подумай о своих ментальных стенах. Сделай их прочными.

Я так погружен в свои мысли, что, когда Гейб дотрагивается до моей руки, я оборачиваюсь к нему и рычу. Я знаю, хотя и не вижу, что мои глаза почернели от ярости, и чувствую запах дыма, который вырывается из моих ноздрей.

— Что? — Я стискиваю зубы, сжимая кулаки.

— Еще двое мертвы, — мрачно говорит он. — Поможешь мне перенести их?

Мне плевать на мертвых незнакомцев. Единственный человек, который мне дорог, лежит в постели с Бенни, дрожа рядом со своим братом.

— Андреа больна, — говорю я ему.

— Да. Я думаю, что у меня это тоже начинается. — Он упирает руки в бока. — Я буду продолжать, сколько смогу, но, возможно, это продлится недолго.

Я впервые замечаю, что его щеки покраснели, а глаза остекленели. На мгновение я прихожу в ярость.

— Ты не можешь быть таким же больным. Мне нужна твоя помощь!

— Ты думаешь, я этого хочу? — Он устало улыбается мне. — Поверь мне, я бы больше всего на свете хотел вернуться домой, но у меня нет такой возможности.

— Скажи мне, что я должен сделать

— Похоронить нас?

Я снова рычу.

— Я не сдамся.

— Нет, я думаю, в тебе для этого слишком много огня. — Гейб задумчиво смотрит на меня. — Ты не болен?

Я в ярости пожимаю плечами.

— С чего бы мне болеть? Я не человек.

Он протягивает руку и кладет ее мне на лоб, затем заглядывает в глаза.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Я отталкиваю его руку.

— Я такой же, как всегда, только с каждым мгновением становлюсь все злее.

— У вас волшебные люди? Так ты меняешь форму? Так ты выдыхаешь огонь? Или это заложено в тебе на генетическом уровне?

— Зачем тебе знать? — нетерпеливо спрашиваю я. Я хочу вернуться к Андреа и обнимать ее так долго, как только смогу. Если этот человек мне не поможет, мне нужно придумать что-то еще. — Почему так важно, волшебный я или нет?

— Потому что ты не болен. И потому что я болен. — Он слегка улыбается мне. — И потому что Андреа больна. И я пытаюсь придумать, как это исправить.

Он снова заинтересовал меня.

— Продолжай.

Гейб потирает свою волосатую челюсть.

— Итак… один из способов, которым люди предотвращают болезни, — это заразить кого-то небольшим количеством того же вещества, чтобы его кровь знала, как на это реагировать. Мне просто интересно, что произойдет, если мы добавим немного твоей крови к человеческой.

— Это обожгло бы Андреа, — говорю я ему, представляя, как мое пламя раздирает ее изнутри. Я думаю о том, как близки мы были к слиянию и как я бы обжег ее. — Даже при высокой температуре ваши тела недостаточно горячи, чтобы без боли принять мою кровь. В наших жилах течет огонь.

— Значит, это магия, — Гейб продолжает потирать подбородок. — У тебя когда-нибудь брали кровь?

— Нет. — Я скептически смотрю на него. — Ты думаешь, если мы дадим им мою кровь, это их вылечит?

— Наверное, нет, но я лучше попробую что-нибудь, чем просто сидеть сложа руки и ждать, когда наступит конец.

Мне нравится эта идея. Она наполняет меня надеждой. Разве моя кровь не является частью моего духа? Возможно, та живая магия, которой я обладаю, поможет Андреа и Бенни выжить.

— Это сожжет их, — снова предупреждаю я его. — А ты, если хочешь, попробуй.