Я бы гораздо больше беспокоилась о нашей безопасности, если бы Кришелл не сообщила мне, что полиция не подозревает меня в причастности к смерти Даррелла. Конечно, поначалу Дерека считали главным подозреваемым, особенно учитывая, что нападение на Льюиса произошло всего за день до этого. Но, согласно результатам вскрытия, причиной смерти стало нападение животного. Не было никаких оснований полагать, что Дерек мог нанести такие травмы ни моему отчиму, ни бывшему парню. Судя по всему, весь город развернул охоту на этого зверя. Операцию, конечно же, возглавила моя мать. Полагаю, репутация заботила её куда больше, чем месть за смерть мужа. Необходимость признать, что твой пасынок — медведь-оборотень, а дочь сбежала с ним, куда хуже, чем жизнь с этой тайной.

Кришелл рассказала мне, что мама пустила слух, будто я вступила в Корпус Мира. С этого я посмеялась. А вот когда Кришелл сообщила, что моя мать уже живет дальше и у неё появился новый хахаль, который трется в доме, мне было не до смеха. В нормальной ситуации мне было бы абсолютно насрать, с кем трахается моя мать, но так как этим хахалем оказался мой бывший парень-мудак, это заставило меня еще сильнее радоваться тому, что я больше никогда не увижу эту женщину. Полагаю, интерес к табуированным отношениям — это у нас семейное.

Ясно, что нас больше ничто не держит в исландском лесу, и мы могли бы вернуться домой под своими настоящими именами, если бы захотели, но эта идея нас не привлекала.

Я пробегаю глазами остаток письма: Кришелл пишет о том, как бросила своего жениха, и о том, что они с Рэйчел планируют уехать из Дип-Ривера и начать новую жизнь вместе. Судя по всему, я запустила эту цепь событий. Ну надо же, оказалось, что секс со сводным братом пошел на пользу не только мне. Кстати об этом ублюдке… Я осматриваю хижину, вспоминая, что я здесь одна.

Из-за постоянной темноты я не могу определить время суток, но часы на моем столе показывают почти 17:30. Ему бы уже пора вернуться.

Что-то ударяет в окно, я вскрикиваю и мчусь посмотреть, что это было. Ничего нет, только вмятина на снежном покрове. Я вглядываюсь в заснеженную глушь, но темный лес не выдает своих секретов. Крошечный камешек пролетает сквозь пространство и снова бьет в окно. Я вскрикиваю.

Камни сами по себе не летают. Кто-то надо мной издевается, и я отлично знаю кто. Ворча, я натягиваю пальто и ботинки и распахиваю входную дверь. Ветер усилился; прикрывая глаза рукой, я осматриваю наш участок. Никакого движения — ни звука, кроме воя ветра.

— Блядь, как же холодно, — бормочу я, тяжело ступая по снегу к лесу. — Ладно, выходи уже! — кричу я, уперев руки в бока.

Ответа нет. Откуда-то вокруг раздается низкое рычание. Меня охватывает ужас. Так темно, и хотя я догадываюсь, кто скрывается за этим зловещим присутствием, я не могу быть уверена наверняка.

— Нахуй это всё. — Я поворачиваюсь, чтобы вернуться в дом, но спотыкаюсь и падаю на землю. Рычание приближается. Включаются инстинкты моего внутреннего ящера; я с трудом вскакиваю на ноги и бегу, не разбирая дороги. Я не сбавляю скорость, а неминуемый страх заставляет волоски на затылке встать дыбом.

Сама того не осознавая, я углубляюсь в темный лес, в противоположную сторону от нашей хижины — места, куда мне и следовало бежать. Я теряю скорость, спотыкаясь в своих тяжелых ботинках. Поворачиваюсь налево и вижу, как сквозь лес рядом со мной несется пушистая масса. Я выдавливаю из себя смешок и бегу дальше. Не знаю, зачем я так стараюсь. Я уже выбилась из сил, и мне всё равно не выиграть в этой игре.

Густой ельник расступается, открывая поляну. Фигура не следует за мной на открытое пространство. Я останавливаюсь, переводя дух, и пячусь к центру. На мгновение поднимаю глаза и вижу небо — море пурпурных и зеленых оттенков.

— Вау! — Я не впервые вижу северное сияние, но оно всё равно настолько потрясающе красиво, что отнимает всё мое внимание.

Это мгновение рассеянности становится моей роковой ошибкой, когда масса бурой шерсти валит меня на землю. Не думаю, что когда-нибудь перестану до усрачки пугаться в присутствии моего медведя-пары Дерека, или Кена, как его знают те немногие в Исландии.

Моя грудь тяжело вздымается, пока он облизывается, прижимая мои руки своими когтистыми лапами — одно крошечное движение, и он разорвет мне кожу.

— Что ты делаешь? — кричу я, обретая смелость.

Его лицо меняется: ужасающий зверь исчезает, и на его месте появляется чуть менее ужасающий зверь — но определенно более красивый.

— Играю со своей едой. — Он начинает с того, что обнюхивает мою шею, распахивает плотную куртку и подставляет свободный свитер стихии. Он с легкостью пробирается сквозь тонкую ткань, его щетина щекочет мою кожу.

— Кстати о еде. А где рыба?

— Уронил. — Он целует меня в горло.

— Дерек! Она нужна нам для заказов!

Он пожимает плечами.

— Я увидел кое-что повкуснее. — Он уже превратил свою лапу обратно в руку, которая теперь пробралась под резинку моих спортивных штанов.

Я скулю, прекращая свое бесполезное сопротивление.

— Моя пара, какая же ты мокрая для меня. — Его пальцы раздвигают меня, мягко поглаживая. — Боже, как же я изголодался. — Одним резким рывком он стягивает с меня штаны и трусики.