Я вскрикиваю, задницу обжигает холод. Дерек закидывает мои ноги себе на плечи, опускается на локти и облизывает губы нечеловечески длинным языком — точнее, медвежьим. Он покрывает всё мое естество одним движением, грубая текстура его рта заставляет меня вскрикнуть еще до того, как он успел начать.

— Такая сладкая. Как мед, — бормочет он. Он всегда так говорит. Сомневаюсь, что это правда. Я бы не обиделась, если бы он сказал, что я на вкус как рыба, раз уж он так её любит, но он настаивает на том, что моя киска — это пчелиная отрыжка.

Я запрокидываю голову, наблюдая за кружащимися красками над моим медведем, который выписывает сонеты своим языком по моей киске. Это чудесно, может быть, даже поэтично, и когда мой оргазм проносится по мне так же неистово и красиво, как северное небо, я чувствую себя ближе к раю, чем когда-либо.

Дерек не останавливается, пока я не затихаю. В тот же миг, как он меня отпускает, я переворачиваюсь на живот, штаны всё еще болтаются на лодыжках. Я пытаюсь натянуть их, вставая на ноги, чтобы сбежать. Конечно, это бесполезно. В считанные секунды Дерек обвивает руками мою талию, валит на землю и наваливается сверху.

— Ну и что это мы делаем?

— Я позволила тебе взять меня.

Он хихикает, обдавая теплом мою шею.

— Позволила мне?

— Ладно, может, ты меня заставил, — кряхчу я, всё еще пытаясь уползти из-под него.

— Заставил тебя? — Он цокает языком. — Ты не умеешь мне врать, маленькая пчелка. — Он притягивает меня к себе.

Я стону, когда головка его огромного медвежьего члена упирается в мой вход сзади. Мне бы следовало активнее сопротивляться; мы оба обожаем эту игру, но я слабая, слабая женщина, и я хочу, чтобы его узел растянул меня до грани распада. Я напрягаюсь, как раз вовремя, чтобы принять его: он входит в меня быстро и без пощады. Я кричу в пустынную природу вокруг нас, вдалеке птицы с хлопаньем взлетают со своих ночных насестов.

— Так быстро сдаешься? — спрашивает он, я чувствую его улыбку у мочки уха, пока он толкается внутрь.

Я не отвечаю, впиваясь пальцами в снег подо мной, чтобы найти точку опоры.

Он останавливается.

Я скулю.

— Какого хера?

— Скажи, что я выиграл.

— Нет.

— Тогда я остановлюсь.

Я подаюсь бедрами назад: мне нужно, чтобы он закончил начатое.

Он смеется.

— Ну же. Не будь такой упрямой проигравшей.

— Я позволила тебе выиграть.

Он отодвигает бедра, высвобождаясь.

— Но тем не менее?

Как я уже говорила: слабая, слабая женщина.

— Ладно! Ты выиграл!

Не теряя ни секунды, он с набранной силой вбивается в меня.

— Хорошая девочка, — мурлычет он, шлепки его тела отдаются эхом по заснеженному миру вокруг нас. — Блядь! — кричит он, его тело напрягается на моем. Предвкушение его разрядки рушит мои только что возведенные барьеры, и я рассыпаюсь под ним, содрогаясь, когда он заполняет меня; его узел раздувается у входа, накрепко привязывая меня к нему.

Он обессиленно падает рядом и крепко меня обнимает. Мы вместе переводим дыхание; легкий снежок щекочет мою щеку. Я дрожу. Дерек прижимает меня к себе еще крепче; его нижняя половина превращается в пушистого, теплого зверя. Своим человеческим лицом он зарывается в мои кудри.

— Боже, как же я тебя люблю, — шепчет он.

Я хихикаю.

— И куда делся тот страшный монстр, который гнался за мной по лесу?

— Ты вытрахала его из меня.

— Это ты делал большую часть работы. Я просто принимала то, что давали.

Он проводит когтистой рукой по моему предплечью.

— И ты так здорово с этим справлялась.

Я дрожу, и не от холода, а от его слов. Он покрывает поцелуями мою шею, и я извиваюсь: тело всё еще слишком чувствительное. Он шипит, когда я случайно высвобождаюсь.

— Я еще не готов с тобой расставаться. — Он притягивает меня обратно.

Я пытаюсь встать, но это бесполезно — он меня не отпускает.

— Разве мы не можем пообниматься дома, в нашей теплой хижине?

— Можем. — Он переворачивается на спину, глядя в небо. — Но этот вид ни с чем не сравнится, и мне нравится быть здесь, на холоде. Так ты прижимаешься ко мне ближе.

Я прижимаюсь к нему.

— Тебе не обязательно гоняться за мной по лесу и мерзнуть, чтобы заставить меня с тобой обниматься.

Он смотрит на меня сверху вниз; его карие глаза полны света.

— Обещаешь?

— Конечно, обещаю. Ты застрял со мной. — Я шлепаю его по груди; он перехватывает мою руку, прижимает её к своему сердцу и поглаживает мою кожу большим пальцем.

— Всю жизнь я чувствовал себя застрявшим, но только не с тобой.

Я улыбаюсь и целую его в губы; его слова эхом отдаются в моем сердце. Я думала, что была счастлива в Нью-Йорке: престижная работа, активная социальная жизнь. Оказалось, я и понятия не имела о счастье, пока не оказалась здесь с Дереком — живя своей настоящей жизнью с человеком, которого люблю и который так же беззаветно любит меня. Дерек видит меня настоящую. Всегда видел, и я знаю, что так будет всегда.

Словно читая мои мысли, он шепчет:

— Я люблю тебя, Изабелла. На случай, если я не говорил этого достаточно часто.