Скрипя зубами, с огромной неохотой вложил катану в ножны и машинально увёл её к левому бедру. При этом правую ладонь с рукояти меча, само собой, не убрал, готовый в любой момент обнажить клинок.

— А теперь… Закрой левый глаз, — прозвучала ещё одна весьма странная и не менее самоубийственная просьба.

И опять же, мне ох как не хотелось ей следовать и собственноручно ограничивать себе видимость, но пришлось уступить.

Следуя совету, я нехотя закрыл нужный глаз.

Мир тут же разделился на две половины. Правая всё так же отражала реальность, а левая погрузилась во тьму. Тело демона также поделилось надвое. Теперь я видел лишь одну его сторону. Левую. Правая — та, что вооружена мечом, покрылась чернотой.

Чувство опасности ещё сильнее вгрызлось в подкорку. Всё моё естество «кричало», требовало как можно скорее открыть левый глаз. Или хотя бы выхватить катану из ножен. Но я держался и лишь сильнее стискивал рукоять меча.

— Забудь о нём, — снова раздался у уха доставучий голос. — Не думай о мече, не смотри на него. Забудь о его существовании.

Ему легко говорить, это ведь не у него добрая половина мира только что погрузилась в кромешную тьму. Я ведь теперь совершенно не понимаю, что там у меня слева творится…

— Забудь обо всём, что находится слева. Забудь о том, что есть такое понятие как лево. Всего этого больше не существует. Там уже ничего нет. Половина мира стёрта. Это царство пустоты. И всё, что было, есть и будет в этом царстве, уже разрублено твоим мечом. Тебе больше не нужно беспокоиться о мире по левую сторону, о нём уже позаботился твой меч. А ты сосредоточься на том, что справа. Твой враг там.

С каждым произнесённым им словом я всё меньше его понимал, но отступать было поздно. Безумный самурай — мой единственный шанс на победу.

— И что мне в таком случае делать? — задал я вполне закономерный вопрос.

— Ничего. Просто дождись, пока он вступит в царство пустоты, и тогда твой меч сделает всё за тебя. Главное — не смотри.

То есть мне нужно позволить этому монстру зайти в мою слепую зону?! Да это же форменное самоубийство!

— Снова сомневаешься? Как глупо, ты ведь уже стёр целую половину мира. А всё ещё боишься какого-то жалкого О́ни?

Стёр половину мира? Что за чушь он несёт?! Неужели мне в напарники и впрямь достался настоящий безумец?

В этот момент я замечаю, как левая нога О́ни выдвинулась вперёд, и все лишние мысли тут же улетучились из моей головы. Теперь всё внимание оказывается приковано к его деревянной сандалии, готовой вот-вот коснуться асфальта.

Цок-к-к-к… Под перестук деревянных гэт демон исчез в моей слепой зоне.

Инстинкты снова молят о том, чтобы я повернул голову или хотя бы немного приоткрыл левый глаз. Но я отказываюсь им повиноваться. Наставления чокнутого самурая всё ещё свежи в моей памяти, поэтому единственное, на что меня хватает, — это слегка потянуть за рукоять меча…

— Рано, — донесся голос самурая за моей спиной, и меч тут же вернулся в ножны, будто послушный пёс в родную конуру. — Когда придёт время, катана сама попросит вынуть её из ножен.

И когда же оно наступит, это самое время?

И только я успел об этом подумать, как из моего рта вырвалось нечто «странное»:

— Мое имя Ягю Дзюбей, вольный последователь Цукуёми-но-микото, по прозвищу Глаз Луны. Этой ночью я стану тем, кто засвидетельствует второе рождение иайдо Синкаге-рю. Да омоют слёзы Луны одну грешную душу.

После этих слов моя правая рука словно бы обрела собственную жизнь. Я продолжал чувствовать её, но она мне больше не принадлежала. Отныне она была частью меча. Меча, стремительно покидающего ножны.

По ночной улице разнёсся едва слышный шелест, и мир слева от меня будто замер. Все звуки, что ещё недавно доносились с той стороны, разом исчезли. Даже свист ветра и тот куда-то пропал. Привычный мир разделился на две половины: реальность и бескрайнюю пустоту.

Слова Дзюбея о царстве пустоты наконец обрели смысл.

Одновременно с этим осознанием моих ушей коснулся короткий щелчок — это был звук катаны, вернувшейся в ножны.

Мир слева снова ожил. Я ощутил, как тёплые капли орошают лицо, а в ноздри забивается знакомый металлический запах.

Спустя два удара сердца моя правая ладонь соскользнула с рукояти меча и безвольно повисла вдоль тела…

— Можешь открывать, — с явным удовлетворением произнес самурай.

На этот раз упрашивать дважды не пришлось, я тут же распахнул левый глаз…

В метре от меня, на асфальте, широко раскинув руки, мирно лежал некогда страшный О́ни. Прорези в его маске больше не светились потусторонним огнём, а сам он не издавал ни звука. Казалось, он просто беззаботно спит. Но лужа фиолетовой крови и разрубленный пополам меч свидетельствовали об ином. Я знал: стоит потянуть демона за ноги — и его тело без труда распадётся на две половинки.

— Яре-яре, такую катану испортил, — покачал головой самурай, явно намекая на разрубленный меч.