Женский стон, донесшийся из его кабинета, принадлежит моей молодой коллеге. Девушке, которую я сама когда-то взяла на работу, всему обучила и которой безоговорочно доверяла. Я только что их застукала: ремень мужа не застегнут, рубашка выбилась из брюк.

Кажется, хуже и быть не может. Вот только муж заявляет, что при разводе намерен забрать мою клинику — дело всей моей жизни. Защищать его интересы будет один из лучших адвокатов города, которого, как оказалось, я знаю довольно близко…

Глава 4

– Ма-а-ам! – моё сокровище бежит изо всех сил через всю раздевалку, размахивая альбомным листком. Чуть не поскальзывается на полу, но всё же долетает до меня в целости и сохранности, и я тут же заключаю его в объятия, зарываясь носом в его мягкие, тёплые волосы.

– Привет, сыночек, – шепчу с улыбкой, а мой маленький стимул к жизни и вдохновение звонко целует меня в щёчку и восторженно машет листом в руках.

– Маму наисоваль! – радостно сообщает он, сияя от гордости, и я снова улыбаюсь, увидев на листке свой, без преувеличения, точный портрет.

– Вот в кого ты у меня такой талантливый, а?

Он заливисто смеётся, всем тельцем льнёт ко мне, явно соскучившись за день. Воспитатель смотрит на эту картину с умилением, да и я сама еле сдерживаюсь, чтобы не зацеловать его прямо здесь, посреди раздевалки.

Попрощавшись с Еленой, мы с сыном собираемся домой под его оживлённые рассказы о том, как прошёл день в саду. Пристёгиваю его в детском кресле на заднем сиденье и с удивлением подмечаю, что Барсов его не увидел. Или увидел, но промолчал?

Да всё равно. У замужней женщины дети – само собой разумеющееся. Говорю это, и сама себе же противоречу. Сама ведь сына прятала.

– Хочу поигать с папой, – радостно сообщает Костя, удобно устроившись в кресле.

– Если он не устанет после работы, обязательно поиграешь, – тихо отвечаю я, уже прекрасно зная ответ – он устанет. А даже если нет – времени у него точно не найдётся.

С надеждой завожу мотор, надеясь, что в этот раз мы поедем без происшествий.

Благо машина не подводит меня во второй раз, и уже через десять минут мы доезжаем до дома.

Хоть мы и живём в этой квартире уже целых три года, мне всё равно в ней неуютно. Просторная пятикомнатная квартира с дизайнерским ремонтом была подарком отца Толи. Его семья была богатой, и я всё это время пыталась свыкнуться с этой показной дороговизной. Лишь год назад я кое-как начала осваиваться во всём этом блеске и роскоши, которые до сих пор кажутся мне чужими.

Я сразу подхватываю сына на руки, поднимаюсь в нашу квартиру и незаметно выдыхаю, когда не нахожу Толика дома. Всё ещё на работе. И это почему-то радует – у меня ещё есть время в запасе.

Быстро переодев и искупав сына, занимаю его играми на ковре, а сама в спешке принимаюсь готовить ужин. Макароны, котлеты, салат… ещё и творожная запеканка в духовке.

Благо всё успеваю.

Пока завтрак в виде запеканки доходит в духовке, кормлю малыша. Он снова возится с едой, перебирает её пальчиками и ест, как котёнок – по чуть-чуть, лениво, отвлекаясь на всё подряд. Балуется с ложкой, которой старательно выковыривает лук из котлет, хотя его там и в помине нет.

– Хватит тебе вредничать, – не зло ругаю его, забирая у него котлетку и делая вид, что сама её кусаю.

Он тут же вытягивается вперёд, просит её обратно и потом смакует каждый кусочек с таким видом, будто это было лучшее блюдо в его жизни.

Вот же маленький любитель потрепать маме нервы…

– Он просто весь в мать, – неожиданно раздаётся голос Толика, и я чуть не подпрыгиваю на месте.

Взгляд тут же летит от сына к мужу. Зашёл так беззвучно, что я даже не заметила его присутствия и шума в коридоре.

По виду уставший: еле перебирает ногами, на ходу стягивает галстук и пиджак. Второй ладонью проводит по волосам и шумно выдыхает. Я действую на автомате – подхватываю его пиджак и галстук, сразу аккуратно складываю в руках, чтобы сразу закинуть в стирку. Костя может закружить, а вещи так и останутся висеть на спинке дивана.

– Я не слышала, как ты пришёл, – улыбаюсь, глядя на него.

Толик останавливается рядом, наклоняется и целует меня в щёку. Обычно, как и всегда. Первый год было непривычно получать все эти поцелуи, ласки от друга детства, но сейчас привыкла.

– Сам не знаю, как так вышло.

– Пап, пап! – радуется Костя и тянет к нему ручки со стульчика, требуя свою порцию объятий.

Муж тут же подходит к нему, целует в макушку и мягко приобнимает за плечи, и быстро отстраняется, явно не желая замарать белую рубашку.

– Кушай, не отвлекайся, – произносит он чуть устало.

А у меня в груди сразу разливается тепло. Потому что хоть Костя и не его сын, и он об этом прекрасно знает, отношения у них всё равно хорошие. Толик никогда не воспринимал его как чужого. Никогда не обижал, никогда не отстранялся, не пытался его ущемить.

За все эти годы не было ни одного дня, ни одного упрёка или чего-то подобного.