Его карие глаза тепло блестят за очками, и на мгновение он снова становится тем самым Толиком, за которого так легко было держаться все эти годы.

– Просто хотел попросить помощника забрать твою машину и отвезти в сервис, поэтому узнавал, когда она тебе будет не нужна.

И у меня снова губы невольно расплываются в улыбке.

– Ладно, тогда с меня вечер. Пораньше сегодня уложу Костю.

– Договорились, – он наклоняется и целует меня в губы. Жадно, страстно, уже без злости. Его ладонь скользит по моему телу, спускается ниже по спине, к ягодице, грубо сминает её.

Толик отрывается всего на минуту, тяжело дышит.

– Может, давай по-быстрому?..

Не успеваю обдумать всё, ответить.

– Мам, я покуша-а-ал! – раздаётся сбоку тоненький довольный голос, и я тут же делаю шаг назад, бросая взгляд на сына.

– Молодец, малыш!

Я машинально поправляю волосы, стараясь сделать вид, будто между мной и Толиком секунду назад вообще ничего не происходило.

Наверное, сейчас он разозлится. Поморщится, психанёт, хлопнет дверью, и в итоге везти сына в садик придётся мне самой. Но, к моему удивлению, слышу совсем другое:

– Десяти минут собрать его хватит?

– Да, сейчас.

В голосе у него уже нет той злости. Только усталость и торопливость.

Я быстро переодеваю сына, собираю ему рюкзак со всем необходимым, проверяю сменку, салфетки, машинку, без которой он почему-то сегодня категорически отказывается выходить из дома, и отправляю его в сад вместе с Толиком.

– Мам, а мои конфетки? – спрашивает Костя уже у входа, когда я забегаю в ванную, чтобы после их ухода помыть коврик.

– Сейчас дам, малыш, они в сумке!

– Я возьму, – раздаётся нервный голос мужа, и меня как током прошибает.

Пулей вылетаю из ванной и буквально выхватываю сумку у мужа из рук.

– Женская сумочка – это пропасть. Ты опоздаешь, пока найдёшь в ней его леденцы, – свожу своё неадекватное поведение в шутку.

Я быстро нахожу конфеты, одновременно пряча блистер с противозачаточными в боковой кармашек, чтобы он, не дай бог, его не заметил.

И напоследок ещё раз целую своих мужчин, провожаю их из дома и остаюсь одна в тишине, которая почему-то сразу кажется неприятной.

Подло ли это с моей стороны – пить таблетки и ничего ему не говорить?

Да. Безусловно.

Мне самой ужасно мерзко от этого. От собственной скрытности, от этого мелкого вранья, от того, что я каждый раз прячу глаза и делаю вид, будто всё в порядке.

Но пока ничего не могу с собой поделать.

Я не готова.

Остаюсь дома, убираюсь в квартире, пока есть время, чтобы не тратить его вечером. Там и без того забот хватает.

После этого еду на работу. А в кабинете нахожу букет цветов.

И уже даже не глядя на открытку, я уверена, что знаю, от кого они. И от этой мысли сразу становится мерзко.

Наверняка Анатолий извиняется за своё настроение утром, за раздражение, за этот неприятный разговор утром.

А я опять ничего ему не говорю. Ни о таблетках, ни о том, что не хочу сейчас детей.

Розовые розы. Красивые, нежные, свежие.

Пальцы сами тянутся к открытке. Я вытаскиваю её почти машинально – и всё тело застывает, когда читаю:

«Оставь хотя бы их».

Это не Толя.

Это Святослав.

Я не приняла его деньги как плату за моё молчание, так он теперь решил цветами меня задавить? Я ведь уже говорила, что ничего никому не скажу! Так зачем опять лезет? Почему никак не угомонится?

Хватаю букет так резко, что пара лепестков сыплется на пол, и отношу цветы на стойку регистрации.

– Кто принёс? – спрашиваю слишком резко.

– Курьер, – отвечает одна из девочек, удивлённо подняв на меня глаза.

Конечно. Кто же ещё.

Оставляю букет им. Не хочу ни смотреть на него, ни прикасаться, ни лишний раз думать о Барсове.

Всё.

Настроение окончательно испорчено.

После четырёх пациентов на перерыве иду в своё любимое кафе. Мне нужно выпить кофе, съесть смягчающий настроение чизкейк и хотя бы полчаса не думать о плохом.

Но даже половина съеденного десерта не помогает.

Погода хорошая, светлая, почти весенняя, а у меня на душе кошки скребут.

И от перерыва остаётся всего полчаса. Скоро нужно будет возвращаться в клинику, снова натягивать спокойное лицо и делать вид, что внутри всё не так расшатано.

Делаю ещё один глоток кофе, прошу счёт и вдруг цепляюсь взглядом за столик, откуда на меня откровенно, почти не мигая, смотрят. Нет, прожигают.

Я щурюсь, пытаясь понять, не показалось ли мне.

А это разве не дочка Барсова сейчас буквально сверлит во мне дыру взглядом?

***

Следующая книга нашего Литмоба от Алисы Верди

Измена. Не смей уходить 18+

— Что эта девка делает в нашей спальне?

Муж спокойно застегивает часы. На его лице нет ни тени вины, только ледяное, пугающее безразличие.

— То же, что и ты когда-то, Арина. Отрабатывает то, что я для нее делаю. Не устраивай дешевую драму.