Остаюсь дома, убираюсь в квартире, пока есть время, чтобы не тратить его вечером. Там и без того забот хватает.

После этого еду на работу. А в кабинете нахожу букет цветов.

И уже даже не глядя на открытку, я уверена, что знаю, от кого они. И от этой мысли сразу становится мерзко.

Наверняка Анатолий извиняется за своё настроение утром, за раздражение, за этот неприятный разговор утром.

А я опять ничего ему не говорю. Ни о таблетках, ни о том, что не хочу сейчас детей.

Розовые розы. Красивые, нежные, свежие.

Пальцы сами тянутся к открытке. Я вытаскиваю её почти машинально – и всё тело застывает, когда читаю:

«Оставь хотя бы их».

Это не Толя.

Это Святослав.

Я не приняла его деньги как плату за моё молчание, так он теперь решил цветами меня задавить? Я ведь уже говорила, что ничего никому не скажу! Так зачем опять лезет? Почему никак не угомонится?

Хватаю букет так резко, что пара лепестков сыплется на пол, и отношу цветы на стойку регистрации.

– Кто принёс? – спрашиваю слишком резко.

– Курьер, – отвечает одна из девочек, удивлённо подняв на меня глаза.

Конечно. Кто же ещё.

Оставляю букет им. Не хочу ни смотреть на него, ни прикасаться, ни лишний раз думать о Барсове.

Всё.

Настроение окончательно испорчено.

После четырёх пациентов на перерыве иду в своё любимое кафе. Мне нужно выпить кофе, съесть смягчающий настроение чизкейк и хотя бы полчаса не думать о плохом.

Но даже половина съеденного десерта не помогает.

Погода хорошая, светлая, почти весенняя, а у меня на душе кошки скребут.

И от перерыва остаётся всего полчаса. Скоро нужно будет возвращаться в клинику, снова натягивать спокойное лицо и делать вид, что внутри всё не так расшатано.

Делаю ещё один глоток кофе, прошу счёт и вдруг цепляюсь взглядом за столик, откуда на меня откровенно, почти не мигая, смотрят. Нет, прожигают.

Я щурюсь, пытаясь понять, не показалось ли мне.

А это разве не дочка Барсова сейчас буквально сверлит во мне дыру взглядом?

Глава 6.1

Малышка ещё мучительных секунд тридцать смотрит на меня, а потом всё-таки нерешительно встаёт и направляется в мою сторону.

Я даже не сразу понимаю, как на это реагировать.

Следом за ней по пятам ходит какой-то мужик. Охрана, что ли? Судя по школьной форме, девочку забрали прямо с уроков. Интересно.

Она останавливается возле моего столика.

– Здравствуйте, можно я присяду? – вежливо спрашивает она.

– Привет, садись, – киваю, указывая на стул напротив.

Она тут же машет рукой своему сопровождающему, и тот молча отходит на пару шагов назад, вставая у стены с таким каменным лицом, будто и правда не человек, а робот.

– Мы с мамой вчера были у вас на приёме, – начинает она неловко, явно подбирая слова.

– Я помню, – отвечаю мягко.

А внутри мысленно добавляю: такое вряд ли забудешь.

– Что-то случилось? – обхватываю пустую кружку с кофе пальцами. Чувствую, мне нужна ещё одна.

– Мне очень неловко! – вдруг выпаливает она, едва не подпрыгивая на месте от собственного волнения. Её длинные чуть волнистые волосы подпрыгивают вместе с ней. Если присмотреться – она очень милая, и даже воспитанная, раз спросила у меня разрешение сесть. Обычно у богатеньких совсем другое поведение. – И мама не умеет извиняться, поэтому это хочу сделать я. Да и папа тоже не умеет…

Я невольно усмехаюсь.

Ну да, конечно.

Папа, можно сказать, уже извинился. Деньгами и цветами, от которых я с радостью избавилась.

– Ребёнок не должен извиняться за поступки своих родителей, – говорю всё ещё мягко.

Несмотря на то, что передо мной дочка Барсова, она не вызывает у меня никаких острых, противоречивых чувств. Просто подросток. Немного растерянный, смущённый подросток, которого зачем-то втянули во взрослую грязь.

Да и не должна она вызывать у меня ничего подобного.

Это не она крутила мной три месяца, будучи в браке. Не она врала, не она жила две жизни. И о похождениях своего отца она, скорее всего, даже не знала.

По крайней мере, я очень хочу в это верить.

– Да, знаю, – кивает она и вцепляется пальцами в край стола так, будто тот может её поддержать. – Но мама вчера очень рассердилась. Я не знаю, что на неё нашло. Если что…

Она наклоняется чуть ближе, явно не желая, чтобы мужчина позади услышал хоть слово.

И почти шёпотом, но очень серьёзно, с красными щеками, выпаливает:

– У меня ничего ни с кем не было!

– Я верю.

Она выдыхает так заметно, будто только что сдала какой-то важный экзамен и наконец услышала правильный ответ.

– Просто вчера на тренировке я делала шпагат, а потом пожаловалась маме на боль… ну, там. И она почему-то решила, что я переспала с мальчиком. Вчера, когда была в гостях у друга.

Говорит быстро, сбивчиво, краснея, но не останавливается – будто и правда снова сидит у меня на приёме и пытается объяснить всё как есть.