Анне снова кивнула.

Руфусу каждый день приходилось втирать масла и кремы в спину бабушки. Её кожа была плотной и грубой. А кожа Анне, подумал он, наверняка очень нежная. И покрыта тонкими светлыми волосками, которые поднимаются, если провести по ним рукой.

— После того случая ты решила хранить такие тайны при себе, верно?

— Никто об этом не знает, — прошептала Анне.

— Не разговаривай, — напомнил Руфус.

Стоило ему только протянуть руку — и он смог бы коснуться Анне. Больше всего на свете Руфусу не хватало тепла и чувства защищённости. После смерти родителей он был лишён и того и другого.

Он уже много лет испытывал к Анне глубокие чувства, но никогда не осмеливался признаться ей. Сегодня вечером, думал Руфус, он, возможно, наконец решится. В мыслях он проигрывал этот особенный момент бесчисленное количество раз.

— Тебе пора в школу! — вдруг крикнула сверху бабушка.

Руфус раздражённо закатил глаза. Он с таким трудом создал нужную атмосферу — и она её разрушила.

— Уже восемь вечера, бабуль! — всё же ответил он мягко.

Тогда деменция у бабушки ещё не проявилась в полной мере, но с каждым годом её состояние ухудшалось. Всё чаще она путала день и время, терялась или думала, будто живёт на десятки лет раньше. Особенно когда уставала.

— Может, мне лучше уйти? — тревожно спросила Анне.

— Боишься?

Подвал, который Руфус собственноручно обустраивал несколько недель, был очень просторным. Голые кирпичные стены украшали только старые плакаты, немногочисленная мебель была старой и разномастной. Руфуса это не волновало. Всё равно, кроме Анне, к нему никто не приходил.

Зато повсюду стоял загадочный реквизит для фокусов — в основном изготовленный им самим. Особенно Руфус любил классические иллюзии великих мастеров старой школы.

— Ну так что? Какая у меня тайна?

Любопытство оказалось сильнее страха перед тем, как Руфус отреагирует, если узнает, в кого она влюблена. Один парень из параллельного класса уже давно был её тайной любовью, но Руфусу она об этом никогда не рассказывала. Она вполне могла представить, что ему будет неприятно это услышать.

— Это парень, который тебе близок, — продолжил Руфус.

Неужели он и правда умеет читать мысли? — подумала Анне.

Губы у неё пересохли.

Руфус мучительно хотел её поцеловать. Он понимал, что совсем не похож на того принца, о котором мечтают девушки её возраста, но отчаянная надежда уже искажала его восприятие реальности.

— Вот придётся дедушке идти за тобой — тогда получишь! — снова крикнула бабушка.

Всё это время она растерянно стояла наверху лестницы. Возражения Руфуса никак не могли поколебать её навязчивых идей.

Анне стало не по себе.

Тёмный подвал. Жуткая гильотина. Блестящие мечи в углу. Странные взгляды Руфуса. Скрипучий голос растерянной женщины на лестнице…

Слишком много.

— Мне, наверное, лучше пойти, — сказала Анне, пытаясь уйти от ситуации.

И когда она начала вставать, это произошло.

Почему именно в тот вечер всё вышло из-под контроля, Руфус не мог понять даже спустя годы. Это просто случилось.

— Я люблю тебя, — вырвалось у него прежде, чем он успел остановиться.

Он положил огромную ладонь на тонкую шею Анне и резко притянул её к себе. Против его силы у хрупкой девушки не было ни единого шанса.

— Нет, пожалуйста, ты всё не так понял! — вскрикнула она.

Но Руфус уже не мог остановиться.

Ему казалось, будто он со стороны наблюдает, как кто-то другой прижимает к себе плачущую девушку. Он грубо впился своими тяжёлыми губами в рот Анне и всё сильнее вдавливал её тело в своё.

— Нехорошо оставлять маму одну! — крикнула сверху бабушка, пока внизу Анне отчаянно пыталась вырваться из рук огромного парня.

Руфус чувствовал её сопротивление. Понимал, что должен немедленно отпустить. Но не мог.

Её тепло. Её тело рядом. Её губы. Волосы.

Всё то, о чём он столько лет только мечтал, вдруг стало реальным — в одно-единственное мгновение.

И он оказался бессилен перед самим собой.

— Помогите! — закричала Анне в надежде, что старая женщина наверху услышит её и как-то отреагирует.

— И не шуми там! — донеслось в ответ.

Возможно, Руфус всё же сумел бы вовремя остановиться, если бы вдруг не произошло нечто, чего он сам от себя не ожидал.

Он ощутил возбуждение и чувства, которых прежде не вызывал у него ни один человек. Конечно, сами эти чувства были ему знакомы: обычно он переживал их тайком, с журналами, которые покупал на вокзале. То, что они нахлынули именно в этот момент, потрясло его настолько, что он уже просто не мог отпустить Анне.

Она ещё пыталась хватать воздух, но силы быстро уходили. Чем сильнее Анне сопротивлялась, тем крепче Руфус прижимал её к себе. Сам того не замечая, он снова и снова вдавливал её лицо в своё огромное тело.