–Не знаю, сэр. Они же не объясняют… Возможно, это была не полиция. Мне нужно было их как-то назвать, а слово «полиция» люди знают—ну, вы понимаете…

–У вас остановилась одинокая молодая англичанка. Когда пришла полиция, она была здесь?

–Не думаю, сэр. Сейчас разгар дня: видимо, она где-то в другом месте. Они ушли, никого не забрав. Позвольте, я спрошу у мадам Галатас…

Он повернулся к администраторше, но Ионидес уже отходил от стойки, качая головой.

–Её не было.

–Где вы её видели в последний раз? Тут?

–В саду посольства Бразилии. Это недалёко. Можете идти?

 

* * *

 

Держа на раках раненого деймона, Оливье Бонневиль подошёл к зданию неподалёку от посольства и открыл парадную дверь. Переполненный болью и горечью, он пылал изнутри скрытой яростью.

Молодую женщину, сидевшую за столом в прихожей, он, как и прежде, проигнорировал. Она наблюдала, как он заходит, как, сутулясь, направляется к лестнице, как ставит ногу на первую ступеньку, затем произнесла: «Эй!».

–Что вам нужно?—спросил он.

–Он хочет тебя видеть,—сказала она, указав большим пальцем себе за плечо. –Немедленно.

–Я занят.

–У тебя проблемы. Они важнее.

Он развернулся и вперил в неё злой взгляд. С этого ракурса она, несомненно, заметит и царапины на его лице, и грязь на одежде, и порванные на колене брюки. Симпатий к нему она не питала: парень был бандитом, избалованным мальчишкой, и если кто-то решил преподать ему урок, то давно пора.

–Что ему нужно?—спросил он.

–Ничего, до чего мне было бы дело—произнесла она с холодно-враждебным лицом. Она знала в точности, почему он игнорировал её раньше: из-за её внешности; она не была красавицей. Той блондинке из консульского отдела он уделил заметно больше внимания.

Он пожал плечами, поморщившись от боли, и тут она заметила сломанное крыло деймона, безжизненно лежавшего у него в руках с потускневшими глазами. Она была настолько потрясена, что на мгновение ощутила жалость, но он прошел мимо, и момент был упущен. Она слышала, как он постучал, и раздавшийся в ответ резкий мужской голос. Юноша нехотя открыл дверь и вошёл, после чего, не услышав ничего больше, она вернулась к своему журналу.

Бонневиль взглянул на человека за столом с вызовом (по крайней мере, так ему самому казалось). Это был нунций Магистериума, отец Герхардт, и с ним в комнате была женщина: лет сорока; кажется, персиянка, но в западной одежде; с массивной золотой цепью на шее и тёмными большими глазами, подобных которым он ни у кого ни разу не видел—разве что у известных всему миру красавиц. И хотя она, без сомнения, была так же красива, но, насколько было известно Бонневилю, среди них не числилась. Он, во всяком случае, её раньше не видел, и присутствие этой женщины заставило его чувствовать себя ещё несчастнее, чем до этого.

–Где ты был?—спросил его нунций, худощавый мужчина с угрюмым лицом.

Женщина смотрела на Бонневиля с неподдельным любопытством. Избегая её взгляда, он коротко сказал:

–Я нашёл девушку.

–И? Что произошло дальше?

–Она… Думаю, она повредилась рассудком.

–Я спросил: что произошло!

–Мы подрались.

Бонневиль давно не ощущал себя так неловко. Бросив мимолётный взгляд, он даже заметил на губах женщины улыбку. Он опустил глаза и уставился в ковёр.

–И каков результат? Встань прямо!

Боль в почке, куда пнула Бонневиля эта сука, была едва выносима. Он попытался выпрямиться—медленно, глубоко вздохнув. Обмякшая деймон-ястреб по-прежнему лежала у него в руках.

–Что с ней случилось?—спросила женщина, указав на деймона. Голос её был мягким, тон—обеспокоенным. А улыбка, пожалуй, была выражением сочувствия. С каждой секундой Бонневилю становилось все хуже.

–Девушка её ранила,—угрюмо ответил он.

–Где это произошло?—рявкнул отец Герхард. –Ну же, скорей!

–В саду посольства Бразилии.

Удивлённо подняв брови, женщина взглянула на нунция.

–По сути, там общедоступный парк,—объяснил он и вновь обратился к Бонневилю:

–Она ещё там?

–Нет, наверное.

–Отвечай, мальчишка!

–Я же сказал: наверное, нет,—огрызнулся Бонневиль. –Но я её тоже ранил. Она не могла далеко уйти. И я могу подсказать вам ещё кое-что.

–Ну!

–Есть человек, который её сопровождает. Его зовут Абдель Ионидес. Я видел его после того, как я… После того, как она на меня напала. Но он не проводник. Слишком много знает—о розах и прочем. Вам нужно его арестовать, он очень многое может рассказать—о ней, о том, куда она направляется—обо всём.

–Абдель Ионидес?—переспросил нунций, потянувшись за ручкой. –Опиши его.

Бонневиль описал, насколько мог подробно. Нунций всё записал. Затем заговорила женщина:

–Та девушка—её деймон был при ней?

Смотреть в лицо такой красавице Бонневилю было непросто.

–Кто эта женщина?—спросил он нунция.

–Кое-кто поважнее тебя. Иди, приведи себя в порядок и жди в своей комнате.