Она протянула дрожащую руку, и он взял её ладонь в свою. На коже темнела обширная гематома, а средний и указательный пальцы были неестественно вывернуты.

–Это перелом.

Лира кивнула.

–Мистер Малкольм, вы слышите?—вмешался Ионидес.

Малкольм вслушался, и Лира тоже. В нескольких улицах от них выла сирена.

–Они приближаются,—сказал Ионидес.

–Юноша,—выдохнула Лира. –Алетиометрист.

–Он был здесь?—спросил Малкольм.

Лира кивнула.

–Мне пришлось с ним драться. Я поранила его деймона. Он, наверное…

–Уходим. Сейчас же,—сказал Ионидес.

–Здесь есть другие ворота?—спросил его Малкольм.

–Вон в той стороне, но они обычно закрыты.

–Идём. Лира, ты бежать можешь?

–А ты?—спросила она. –Ты же хромаешь…

–Нужно торопиться.

Они поспешили за Ионидесом: по посыпанной гравием дорожке, затем налево, в обход здания. Время от времени тому приходилось останавливаться и ждать, пока они его догонят.

–У вас есть план?—спросил он у Малкольма.

–Даже два. Тут всё ещё посольство?

–Нет.

–Тогда один. Где те ворота?

–Сюда…

Воющая сирена быстро приближалась. Вскоре с другой стороны зазвучала ещё одна.

Пока они изо всех сил спешили к воротам, солнечный свет вдруг замерцал, словно бы наверху мелькали чёрные тени. Малкольм на миг подумал, что это сверкающее кольцо, его личная Аврора—но нет: едва лишь первый фургон, треща натужно работающим двухтактным двигателем, миновал ворота, звуки сирены резко усилились, мерцание прервалось, и сад вновь залило яркое солнце.

–Что-то происходит,—воскликнула Лира, озираясь. –Что-то ещё…

Они всё ещё были на тропинке: до группы деревьев, в тени которых располагались вторые ворота, им оставалось ярдов сто. Фургон, закамуфлированный под пустыню, резко затормозил, разбрасывая по сторонам гравий. Сирена на нём продолжала выть, а позади показался из-за деревьев другой, уже с надписью «Полиция».

Малкольм склонился к Асте и прошептал: «Что бы ни случилось, чего бы это ни стоило, будь с ней».

Он и Ионидес, каждый со своей стороны, придвинулись к Лире. Переложив трость в левую руку, правую Малкольм сунул в карман и вынул небольшой пистолет. Лира достала из рюкзака боевую палку, а у Ионидеса, как оказалось, был нож.

Сирены, одна впереди, другая сзади, по-прежнему завывали, заставляя воздух в саду звенеть и вибрировать так, что это граничило с галлюцинацией. Из задней двери первого фургона посыпались вооружённые люди. Они подбегали и выстраивались в шеренгу, беря каждого из троицы на прицел—и тут над ними вновь замелькали тени: это выглядело так, словно их обмундирование обрызгивают холодной водой.

Несколько солдат, подняв головы, запнулись и стали отступать; один упал. Ещё двое развернулись и обратились в бегство.

Сидевший в первом фургоне начальник отдал приказ водителю, и сирена смолкла. Мгновение спустя смолкла вторая, и тогда все услышали что-то ещё: звуки бьющих по воздуху огромных, размером с лопасти ветряной мельницы, крыльев.

Малкольм не отрывал глаз от солдат, просчитывая: первым—сержанта; и сразу прикрыть собой Лиру; затем—того верзилу; но эти тени… казалось, мерцает само его зрение; и если это не скотома, то воздействие на его сознание было таким же: свежий взгляд, откровение, открытие окон, в которые мир видится по-другому…

Ночная битва высоко в небе над пустыней… Неужто те существа теперь появились здесь? Он поднял глаза, но солнце слишком слепило взгляд.

Ионидес вскрикнул, и Малкольм с Лирой, повернувшись, увидели, как трое солдат, руководимые одетым в сутану мужчиной с серым лицом, валят его на землю.

Прежде чем они успели прийти на помощь, один из солдат, набравшись храбрости, стал стрелять с небо—и немедленно спикировавшее оттуда громадное существо унесло его, вопящего, к верхушкам деревьев, чтобы оттуда сбросить. Крики прервал лишь удар тела о землю.

Лира спрятала лицо у Малкольма на груди.

В небе проносятся всё новые тени… родной, до боли знакомый голос зовёт Лиру по имени… она кричит во всё горло: «Пан! Ах, Пан! Я здесь! Сюда!»—и, задрав голову, прикрывая ладонью глаза, изо всех сил вглядывается в стремительное мелькание теней на фоне слепящего солнца…

Гром выстрелов, крики людей, раздающийся с неба оглушительный рёв…